Потому что стыд смешивается с желанием — ненасытным, голодным, забытым. И я сначала вижу, а потом понимаю, что делаю: приподнимаю бедра чуть выше, чтобы проникновение было глубже, сильнее.

— Тесная, — говорит мужчина, начав медленные движения пальцем, бросает на меня строгий взгляд и бьет в самую точку. — Давно не было ничего, кроме моих пальцев, не так ли?

Но я лучше прикушу себе язык, чем признаюсь. Лучше задохнусь стонами, чем скажу ему правду, и он поймет всю степень желания, которое меня охватило.

Взгляд мужчины испытывающий, но я только сильнее прикусываю губу.

И пытаюсь немного отвлечься от того, что он делает с моим телом, потому что это невыносимо… невыносимо сладко и хорошо, невыносимо порочно…

Мой босс, мой собственный босс, которому я должна найти супругу в течение месяца, ласкает меня своим пальцем…

Я не могу, не должна… есть и другие причины, которые я смутно пытаюсь припомнить, но…

Тысячи увесистых «но» между нами, и еще одно, которое связывает — прекратить все это я просто не в состоянии.

Тем более, когда вторым пальцем он начинает поглаживать клитор, заставляя, вынуждая меня все же раскрыться ему еще больше, чтобы его ладони было удобней.

А еще все-таки выбивая своими ласками мои стоны…

— Какая послушная девочка, — замечает он, довольный моим поведением. — Может, договоримся, и теперь так будет всегда?

Пытаюсь понять, что значит «всегда». Он предлагает всегда мне молчать? Или всегда начинать утро именно так?

Не могу сосредоточиться, не могу выбрать правильное решение, потому что оба они неверны. Но даже зная об этом, я не нахожу в себе сил остановить его, прекратить эту пытку.

Мешает все, против меня абсолютно все факторы.

И взгляд темных глаз, и эта усмешка, и невозможно умелые пальцы, и легкое царапанье моей кожи часами и запонками.

Дрожу, изгибаюсь от этих прикосновений, блуждаю по острой грани удовольствия, и не пойму, чего хочется больше — упасть, взлететь или остаться здесь. Одна секунда, нужна только секунда, чтобы выбрать, решиться, или просто расслабиться и сгореть.

— А может быть, — мужчина прищуривается и неожиданно убирает руку, не обращая внимания на мой разочарованный стон.

 — Вы ведь хотели справедливости и доступа к моему телу. Можем это объединить.

— Как? — бормочу едва слышно, пытаясь прийти в себя после ласк.

Босс усмехается, поднимается с дивана, снимает с себя пиджак, позволяя ему просто упасть, а потом ослабляет галстук и принимается за рубашку.

— Заодно проверите: угадали с количеством кубиков на моем прессе или нет, — предлагает он и расстегивает сразу несколько пуговиц.

Не знаю, как у него так получается, наверное, его пальцы талантливы сразу во всем.