И да, меня пронизывает запоздалое осознание, что я лежу в одних трусиках и футболке, да и та задралась, так что…

Тяну вниз хотя бы ее — обычно в ней комфортно, удобно, но сейчас она кажется слишком короткой и тонкой, и тесной. И я знаю, что видит мужчина — не только мои оголенные ноги, но и соски, которые натянули ткань.

Наверное, это от холода — окно на проветривании. И черт, я только сейчас замечаю, что ночь закончилась, и комната пронизана солнечным светом.

— Извините… — бормочу я смущенно и почему-то вместо того, чтобы встать, снова делаю вялую попытку дотянуться до пледа и спрятаться.

— Извинить? — мужчина приподнимает бровь, окидывает меня взглядом, от которого не пойму — то ли холодно, то ли жарко, то ли начинается лихорадка. — За что извинить? За опоздание? За то, что оторвали меня от дел? Или за то, что даже сейчас вы никуда не спешите, а собираетесь снова уснуть?

Я молчу.

Он ведь прав.

Понятия не имею, почему себя так веду. Наверное, я все же заболела, как и его помощница — другого объяснения нет."

"— А может быть… — он потирает губу, как делает это в моменты, когда обдумывает что-то серьезное.

 — Мне простить вас сразу за все?

И я согласно киваю.

Нет сил говорить — это максимум моей адекватности.

Но и тот испаряется, когда мужчина присаживается рядом со мной на диван, отбрасывает в сторону плед со словами: «Он только мешает», и начинает скользить пальцами по моим щиколоткам, чтобы уже через пару секунд раздвинуть мои ноги и уверенно вклинить между ними ладонь.

— Что вы… — выдавливаю растерянно я.

— Я, — кивает согласно он. — Именно я. Пытаюсь помочь вам проснуться.

И приняв мою растерянность за согласие, уже скользит выше, оставляя после касания своих пальцев мелкую дрожь.

А я мне могу сказать «нет», не могу сдвинуть ноги, не могу даже пошевелиться.

И словно со стороны слышу собственный стон, когда рука мужчины пробирается выше, медленно проходится вдоль кромки трусиков, поднимается к моему животу, а потом, словно передумав, опускается вниз.

А все, что в состоянии делать я — это завороженно смотреть на жилистую ладонь, которая уверенно ныряет под практически прозрачную и невесомую ткань.

— Выберем быстрое пробуждение или медленное? — спрашивает мужчина, прохаживаясь пальцем по предательски влажным складочкам.

 — Хм, похоже, здесь уже можно без подготовки…

Но вопреки словам, я чувствую, как медленно, томительно медленно он погружает в меня указательный палец.

Стыдно, горят не только щеки — все тело. Оно словно плавится от этого пока еще робкого проникновения.

Это неправильно, ни к чему, и так не должно быть.

Но я только прикусываю губу, чтобы сдержать второй стон. Его сдержать удается, а другие… уже, наверное, не смогу.