Но если посмотреть на него как на мужчину…

Смех дает мне время на то, чтобы успокоиться, немного подумать и продолжить с еще большим энтузиазмом. С мамой Льва Николаевича как-то не страшно — в том смысле, нет страха, что скажешь какую-то глупость и тебя не поймут. Может быть, нас так кофе сближает?

Мы обе им наслаждаемся, нет ощущения нападения и обороны, поэтому хочется не спрятаться, промолчать, а еще больше раскрыться и как можно больше раскрыть.

— У него хорошее чувство юмора, — говорю я. — Но это не мешает ему быть серьезным, ответственным и самым грозным боссом компании.

— То есть, он неплохо справляется с ролью шута?

— Нет, это не его роль однозначно. Другого он в этом свете выставить мог бы, но я не замечала, чтобы он это делал.

— Добряк?

— Я бы так не сказала, — снова смеюсь. — Думаю, он может быть добрым и пушистым с людьми из своего близкого круга, но я-то рассуждаю просто как его подчиненный.

— Ах, да, понимаю, — соглашается мама Льва Николаевича, бросает на меня пытливый взгляд и задает странный вопрос, почему-то совсем не в тему беседы. — Вам часом не жарко?

— Нет, — немного теряюсь. — По-моему, в квартире комфортная температура.

— Да уж, — она досадливо морщится. — А мне что-то душно, только нечего снять. Смотрю на вас и думаю — и как же тогда вам, в пиджаке? Уверены, что все нормально? Может, мой сын так спешил искупаться, что забыл вас раздеть?

Ее слова и смешат, и смущают, и сдержаться совершенно никак.

— Простите, — говорю через смех. — Ваш сын меня и правда не раздевал, но разуться позволил. И даже выдал мне тапочки!"

"— Я заметила, — женщина бросает озорной взгляд на моих мышек, которые, кажется, тоже повеселели. — Так, ладно, раздеть вас у меня тоже не вышло. Проехали. Так что там про моего сына? Я так понимаю, что, кроме того, что он может рассмешить и сам посмеяться, больше для женщины, которая могла бы его полюбить, ничего привлекательного и нет.

Пенка медленно крутится в чашке, в комнате тихо, улыбка все еще трогает губы, и на душе так светло, что хочется привнести в этот мир тоже капельку светлого, настоящего.

— Ну почему же? Он заботливый, — вожу по полу новенькой тапочкой и, тихонько подув на молочную пенку, наблюдаю за ее ленивыми виражами. — Очень внимательный. А еще способен удивить, приятно удивить, причем просто так, а это куда лучше запланированного подарка по случаю. С ним интересно. Спокойно и в то же время очень волнующе. В нем сгусток эмоций, и не всегда угадаешь, какую он позволит увидеть. А еще, но это только мои ощущения…

— Да, дорогая? — подбадривает меня ласковый голос женщины.

— Мне кажется, он надежный, и это чувствуется, — делюсь тем, что думаю. — А еще я уверена, что в него довольно легко влюбиться.

— А вы? — перейдя на шепот, интересуется женщина.