На ладонях остался мокрый потный след.

– Я не сойду с ума, – сказала она. – Это всего лишь остров. Что-то случилось, кто-то решил меня разыграть. Но у него ничего не выйдет. Я не сойду с ума.

Она помотала головой, умыла лицо водой из нагревшейся банки и даже попробовала посмеяться над своими фантазиями, но смех вышел слабенький, натужный. Тогда Вика закрыла глаза и принялась вспоминать пейзажи дяди Миши – ее всегда успокаивали такие воспоминания.

«Дядя Миша… он, наверное, будет ужасно волноваться. Как далеко, господи боже ты мой».

Она заставила себя мысленно подробно рассмотреть каждый пейзаж.

Вика хорошо их помнила. Пейзажи и в самом деле успокоили ее, и в голове, измученной переживаниями последних дней, прорезалась здравая мысль. «Завтра я доберусь до второго острова. Как же я сразу не догадалась? Пусть только попробуют меня остановить! Завтра я доберусь до второго острова. Там люди. Они мне помогут».

Внезапно она поняла причину своего странного сонливого состояния в вертолете и в первый день на острове.

– Сволочь! – громко сказала она, вспомнив Глеба, предлагавшего ей таблетки от укачивания.

 – Поганая сволочь! Зачем ты это сделал? Кто тебе заплатил за то, чтобы ты…

Ветер поднял несколько песчинок у ее ног и унес их, и, глядя им вслед, Вика замолчала. «Его здесь нет, – сказала она самой себе, стараясь быть убедительной и хладнокровной. – Не нужно с ним разговаривать, раз его здесь нет. Глупо, правда?»

Глупо. Конечно, глупо. Вика кивнула, соглашаясь сама с собой, чувствуя себя почти успокоившейся, потому что наконец-то приняла решение, которое прекратит ее бездействие – завтра же она доплывет до соседнего острова, как бы далеко он ни находился.

Она выберется отсюда.

На то, чтобы собрать информацию о молодом перспективном актере театра и кино Вениамине Рощине, у Макара ушло полтора дня. Хватило бы и одного, но две встречи пришлось перенести – собеседники Илюшина были людьми занятыми. Расспрашивая их о творческих и личных успехах и неудачах Рощина, Макар похвалил себя за то, что выбрал самый простой и незамысловатый способ из всех возможных. Он представился журналистом желтой прессы.

"

"На встречу с представителем продажной газетенки, которая, конечно же, все переврет и добавит отсебятины, легко согласились пятеро из шести актеров, обработанных Макаром. Шестой с сожалением отказался лишь по той причине, что сейчас пребывал в Эдинбурге и не мог появиться в Москве ранее, чем через две недели. Такой срок Илюшина не устраивал, и он решил удовлетвориться пятью источниками – тем более что все они были людьми, более-менее близко общающимися с Рощиным.