Впереди виднеется двухэтажный дом из серого камня, окружённый высоким кованым забором. Кажется, это Монетный двор. Проскальзываю в приоткрытую калитку.

Внутренний дворик пуст. Вокруг никого. Добегаю до старого дуба в глубине двора. Каблучки вязнут в зелёном газоне.

Упираюсь ладонью в ствол дерева и сгибаюсь пополам. Скребу ногтями по шероховатой коре, когда меня всё-таки позорно выворачивает.

Бездна, как же так? Не рано утром и не когда я одна, а именно сейчас! На улице! При муже!

Хорошо, что вокруг никого. Жар сменяется холодом. Меня прошибает ледяным потом. Я думала, главный позор уже позади. Ошибалась.

Вздрагиваю, когда затылка касаются чужие руки.

— Спокойно, — раздаётся над ухом знакомый требовательный голос. — Это я.

Уверенным движением Роланд собирает мои волосы и придерживает их одной рукой.

Боже, кажется, я сейчас пробила позорное дно. Как же стыдно!

Наверное, он сейчас разозлится.

Нервным движением вытираю рот. Поднимаюсь, не решаясь на него смотреть.

Он сам приподнимает мой подбородок. Внимательно всматривается в моё лицо, поворачивает его. Его брови нахмурены, губы плотно сомкнуты. Между бровей залегла тревожная складка.

Зачем он здесь? Мне неприятно, что он рядом и сейчас видит меня в таком положении. В его присутствии моя самооценка и так стремится к нулю, а после такого…

Вот, бездна. Только со мной могло приключиться подобное!

Прячу глаза. Вздыхаю и пытаюсь отодвинуться, но Роланд не позволяет.

Продолжая удерживать меня за подбородок, вытирает мне губы шёлковым белоснежным платком с вышитым фамильным вензелем. Промокает им мой лоб и виски.

Его касания приятно успокаивают.

Нос заполняется свежим вечерним воздухом, смешанным с ароматом травы. Постепенно прихожу в себя.

По спине стекает струйка ледяного пота. Прохладный ветерок лижет грудь и плечи. По телу проходит дрожь. Резко становится холодно.

Продолжая всматриваться в меня обеспокоенным взглядом тёмно-карих глаз, Роланд прячет платок во внутренний карман и стаскивает с широких плеч чёрный камзол.

Не понимаю, зачем он раздевается. Заторможенно смотрю, как под тонкой тканью белоснежной рубашки перекатываются стальные бицепсы. Он делает шаг навстречу, оказываясь вплотную ко мне, и набрасывает мне на плечи свой камзол.

Меня окутывает приятным теплом ткани, нагретой чужим телом, и жгуче-пряным ароматом мускатного ореха.

Теряюсь от этой неожиданной заботы. Удивлённо хлопаю глазами и смотрю на него.

— Тебе лучше? — спрашивает отрывисто, продолжая внимательно всматриваться в моё лицо.

Нервно сглатываю и киваю.

— Прости…

— Если лучше, идём.

С этими словами он разворачивается и движется прочь. Я иду следом. Не знаю, сколько времени прошло, но вокруг заметно стемнело.