С Софи всё сразу пошло не так, одна бездна знает, почему. Наверное, девственницы не мой профиль. Слишком с ними непонятно и сложно.

Хотя и вкусно по-своему.

Словно наяву, ноздри окутывает аромат жены. Ложится невесомой вуалью карамели и молочного шоколада с лёгкими аккордами корицы. Одуряюще сладкий, манящий, дурманящий.

Подаюсь вперёд, получая уже вторую разрядку с одной женщиной, когда в мыслях другая.

Та, чей фантомный аромат перекрывает даже запах Амары.

Зверь внутри тоскливо урчит.

Хочет домой, к ней. Это бесит!

Потому что только я решаю, где, с кем и когда.

И оставляю лишь те привязанности, которые могу разорвать по щелчку пальцев. Иное не для меня.

Связь истинной пары, нерушимая, незыблемая, вечная — не для меня. Софи не для меня.

Но ничего не поделать. Дракон не может отказаться от своей истинной, иначе можно потерять зверя. К тому же пора уже думать о наследниках. Только в браке с истинной все сыновья рождаются драконами. Это усиливает род.

Софи останется, но. На условиях контролируемой дистанции. Моих условиях.

И чем скорее это случится, тем лучше.

— Эй, детка, — небрежным жестом подзываю Амару.

Та поднимает на меня влажные глаза, вытирает с уголка губ белую струйку. Треплю её за подбородок:

— Напиши мне имя своего хвалёного целителя. Пусть будет. На всякий случай.

Софи.

Складываю руки перед собой на юбку из голубого атласа. Смотрю в окно экипажа, за которым проплывают серые здания с коваными крылечками и круглыми фонарями над входом. На столицу опускаются вечерние сумерки.

Сворачиваем на центральную улицу, ведущую в городскую резиденцию Императора. Сегодня там проходит важный приём по случаю дня рождения наследника.

Лорд Эварр с супругой обязаны присутствовать. Роланд напротив, погружен в листы пергамента. Кажется, это один из проектов налоговой реформы, которую готовят в Верховном тайном совете, который он возглавляет."

"Карету покачивает, и я вдруг отчётливо понимаю, что мне нехорошо. Прикрываю глаза. Нет, так только хуже. Сознание вертится каруселью.

Делаю глубокий вдох. Но даже это не помогает. Кладу ладонь на грудь, лбом прислоняюсь к прохладному окну.

Щёку обжигает чужим цепким взглядом. Боковым зрением замечаю, что Роланд отрывается от пергамента. Хмурится недовольно:

— В чём дело?

Молчу, стараясь перетерпеть, унять так некстати накатившую тошноту. Меня бросает в жар. В горле печёт.

— Софи? — впервые слышу в голосе Роланда беспокойство. — Тебе нехорошо?

Зажимаю ладонью рот и едва заметно киваю.

— Проклятье, почему молчишь?

Он дважды ударяет в стенку экипажа позади себя, подавая кучеру знак остановиться. Карета прижимается к бордюру и спустя несколько секунд останавливается.

Я тут же распахиваю дверцу и выскакиваю на оживлённый тротуар.