В полупустом зале сидело всего несколько человек. В углу он увидел Славского, одного. На столике перед ним стоял графинчик, несколько пустых салатниц и чашка с кофе. Художник поднял голову и насмешливо посмотрел на Калугина. Игорь подошел и сел на свободный стул.

— Не совсем вежливо, но делаю скидку на вашу работу. Коньяка хотите?

— Я за рулем.

— Значит, и вы боитесь ГАИ, как и мы, грешные.

— Значительно больше.

— А где же цеховая солидарность?

Калугин развел руками и достал сигарету. Славский чиркнул зажигалкой. Спокойно, без тени услужливости.

— Надеюсь, вы не из-за меня приехали сюда?

— Нет. Я ищу другого человека.

— Кого же, если не секрет?

Калугин помолчал, думая, сказать ему или нет.

— Я облегчу вашу задачу. Из тех, кем интересуется ваша фирма, здесь бывают только Шейкман, Буров, Лапинский и я. Правильно? — В светлых глазах Славского плясали веселые искры.

— Правильно. Я ищу Шейкмана.

— Лазарь завязал с этим. Давно. Он работает на «Мосфильме», ассистентом. Кончил курсы. Скоро станет вторым режиссером. Сейчас он в экспедиции.

— Я рад за него.

— Ой ли?

— Действительно рад.

— А за меня? — Славский достал сигарету. — За меня вы не рады? А то давайте порадуемся вместе.

— В вас говорит злость, Сергей. Не я был виноват в ваших неприятностях. Не я. Вы сами решили так жить.

— А что же я делал плохого? — В голосе Славского послышалась злость. — Что? Мне приносили вещи, я их реставрировал.

— Это были краденые вещи, и вы, как художник, прекрасно знали это.

— Предположим.

— А нечего предполагать, Сергей. Зачем? Вы вступили в конфликт с законом и понесли наказание.

— Теперь вы хотите пришить мне кражу Лимарева?

— Я ничего не хочу, но поставьте себя на мое место…

— Нет уж, увольте, — перебил Калугина Славский, — я ни на одну секунду не хочу быть на вашем месте.

— Так я продолжу. Исчезает Лимарев, а вы отвечаете за его сохранность.

— Неужели я такой дурак, дорогой мой капитан.

— С вашего позволения, майор.

— Тем более.

— Но я не кончил, — жестко сказал Калугин, — я не говорю о том, что вы украли. И не подозреваю вас, я просто думаю о совпадении.

Славский встал.

— Ишь ты, совпадение. Для вас кража медальонов обычная работа, а для меня горе, дорогой майор, а для меня. — Он помолчал, затянулся глубоко, посмотрел на Калугина. — Для меня это крушение надежд.

— Не понимаю.

— Когда еще мне доверят реставрацию музейной экспозиции? Не церкви, не картинок и икон у жуковатых коллекционеров, а экспозиции. Причем художника открытого, найденного. Вы понимаете, о чем я говорю? На Лимареве я сделал бы имя. Да и не только имя. Главное, что я сам увлекаюсь эмалью. — Славский махнул рукой. — Кстати, передайте вашему шефу, что я хотел нарисовать ночь, машину и женщину. Он спросил почему. Тогда я не вспомнил. Сигареты.