Выбирая галстуки, он вскользь поглядел в окно.

«Фольксваген» ждал его.

Штиммель выбрал два галстука, заплатил и спросил у управляющего:

— Простите, вы не разрешите воспользоваться вашим туалетом?

— О, конечно. — Управляющий загадочно улыбнулся, словно на время став обладателем тайны клиента. Он тихо прошептал на ухо Штиммелю: — По коридору, в самый конец.

Штиммель вошел в туалет, запер дверь и распахнул окно.

Оно выходило в проходной двор."

"С ловкостью, которой нельзя было предположить в его грузном теле, он вскочил на подоконник и мягко спрыгнул во двор.

Подворотня вывела его на соседнюю улицу. И тут ему повезло, у дома стоял «пежо-карсервис».

Он остановил машину на окраине Вены, у кладбища. Купил цветы, вошел в ворота. Оглядевшись, положил букет на первую попавшуюся могилу и быстро зашагал по аллее.

Он шел мимо крестов, памятников, оград, часовен. Наконец, свернув на тропинку, он добрался до калитки, открыл ее и очутился на узенькой улочке.

Арка дома. Уютный дворик, и Штиммель вышел в заброшенный парк.

Здесь он позволил себе расслабиться. Присел на скамейку и закурил.

Парк был пуст. Только пели птицы да солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотную листву дубов.

Штиммель пошел по аллее. Медленно, словно экономя силы для броска.

Вот он, крохотный, заросший тиной пруд. А на берегу бело-розовое здание пансиона «Верта».

Штиммель вошел, звякнул звонок.

Навстречу ему поднялся крепкий мужчина в табачного цвета рубашке и джинсах.

— Привет, Шандор.

— Привет, — мужчина усмехнулся, — если ты пришел сюда, значит…

— Правильно.

— Вещи и документы в твоей комнате.

— Мне нужна венгерская виза.

— Считай, что она у тебя есть. Какой паспорт возьмешь?

— На фамилию Гербер.

* * *Роман Гольдин и Филин ужинали. Они сидели на терраске, обвитой плющом, за круглым, уставленным закусками столом.

— Давай.

Филин налил Гольдину водки, настоянной на почках смородины.

— Смотри, почти совсем зеленая, — усмехнулся Гольдин, поднимая рюмку.

— Одно здоровье, а не напиток, — сказал Филин, но себе почему-то налил марочного портвейна «Черные глаза».

— А ты почему не пьешь, раз здоровье?

— А я, — Филин медленно, со вкусом выцедил портвейн, — а я к этой гадости привык. В свое время, Рома, когда ты еще в пеленки писал, я уже был вор-законник. Знаешь, в нашем мире тоже иерархия была, как в КПСС. В общем, мелочь всякая и паханы. Они вроде секретарей. Пахан во всем должен был от мелочи отличаться, так что на мельнице, иначе это катраном зовется, или просто на хазе, в загул подлинно делового по манере можно было отличить. Он, может, дома водку в три горла жрал, а на людях дорогие напитки, еда дорогая, ну, конечно, одежда, и часики «Лонжин» рыжие, и баба чтоб как на картинке.