— А где он может быть сейчас?

— Я, товарищ подполковник, регулярно все их точки обхожу.

— Это что же за точки?

— Места, где вся пьянь собирается. Дружинников сориентировал, общественность."

"— Подожди, подожди, Гусельщиков, ты меня в отношении их алкогольной географии просвети.

— Во-первых, пивная-автомат, во-вторых, они у магазинов в Дмитровском переулке и на Кропоткинской кустятся, ну и, конечно, во дворе дома 7, там пустырь, лавочки, вот там и распивают.

— Значит, там и есть их «клуб пытливой мысли»?

Симаков засмеялся.

Лейтенант строго, с недоумением посмотрел на Вадима.

— Там клуба нет, товарищ подполковник, там безобразие одно.

— Это я шучу, шучу, Гусельщиков. А с кем он дружит?

— Кто?

— Силин. Хоттабыч этот.

— Да откуда у него друзья, так, собутыльники.

— А с кем пьет чаще всего?

— С кем придется.

— Ну ладно, Гусельщиков, чаю хотите?

Лейтенант опять с недоумением посмотрел на Вадима. Он никак не мог понять, шутит подполковник или нет.

— Я уже завтракал, товарищ подполковник. Я могу идти?

— Идите.

Лейтенант повернулся через левое плечо. Повернулся четко, видимо, в армии он был отличным строевиком, и вышел.

— Он парень хороший, старательный, службу несет отлично, — сказал Симаков, заваривая чай.

Над старым фаянсовым чайником с отбитой ручкой поднялся ароматный парок.

— Запах чувствуете? Это я для вкуса чебреца добавляю. Трава такая, мне ее один парнишка из Ростова присылает, вкус необыкновенный у чая.

— Строгий он очень, Гусельщиков ваш. Строгий и четкий, как устав.

— А разве плохо?

— Нет, почему же. Плохого ничего нет. Только у нашей службы одна особенность есть, Симаков, мы с людьми работаем, поэтому деятельность наша простирается в сфере душевной.

— У него на участке этих душ, Вадим Николаевич, тысяч пять. В каждую не влезешь.

— А я его не призываю лезть в каждую. Но вот каждого, кто на пустыре пьет, он должен изучить досконально.

— Молодой он…

— Ты, Симаков, видно, считаешь, что преступники на это скидку делают, на возраст. Наливай чай, да пойду я.

— Куда?

— Тряхну стариной, займусь личным сыском.

— Да вроде вам не с руки, все же начальник отдела МУРа.

— Слушай, Симаков, ты приключения читать любишь?

— А кто их не любит читать?

— Любят все, только не все сознаются.

— А почему вы меня спросили?

— Так, к нашему разговору о должностях. Шерлок Холмс вошел в историю как сыщик, а не как руководитель.

— Зато Мегрэ был комиссаром, вроде как вы начальником отдела.

— Твоя правда, Симаков, но ведь и он занимался личным сыском. Давай мне адрес Силина.

Калугин поехал в управление. Пока его старенький «москвич» бежал по Бульварному кольцу, он прикидывал возможные варианты поиска.