Видно, как ей неприятно. Ее всю перекореживает, она на глазах становится меньше.

– Ты мне угрожаешь?

– Где ты видишь угрозу? Я просто веду разговор в выбранном вами тоне. Угрозы, шантаж, попытки испортить жизнь. Вы ведь, наверное, не ожидали, что мне есть чем ответить? Да, я долго жил в Лондоне, но учился здесь, и мои сокурсницы выросли в акул бизнеса, которые охотно помогут старому приятелю. Один уже дорос до майора полиции. И крайне заинтересовался историей, которую я ему рассказал. Его сотрудники с удовольствием поработают над делом, а материалы я ему предоставлю.

– О чем ты говоришь?! – взвизгнув, спрашивает Рита. – Так вот почему газеты молчат! Ты всех купил! Прикрыл задницу своей девки! Ничего! Правда восторжествует!

– Рит, я устал от этого разговора. Займись своей жизнью. Наша компания и наша семья не нуждается в твоем участии. Устранись с миром, пока ты не пострадала. Поверь, у твоей семьи, да и у тебя тоже есть грязные секреты. Об этом надо было думать, прежде чем впрягаться за мошенника и шантажиста. Даже по просьбе хорошей подруги. Эльвира успокоится и поймет, что ее сыну грозит срок, но и ты пострадаешь, если не уймешься. Лжесвидетельство, клевета, на минуточку, незаконные деяния.

Рита молчит, переваривая всё сказанное. С трепетом жду ее ответа, готовясь морально к новой порции оскорблений. Пелена слез стоит перед глазами. Я бы никогда не подумала, что от одного человека можно испытать так много негативных эмоций.

– Сейчас самое время проявить ум, которым ты не обделена, Рита, – снова взывает к ней Кирилл. – Если сейчас ты уйдешь за эту дверь и больше не появишься в наших жизнях, а также скажешь Эльвире, что не будешь помогать ей и ее сыну, я постараюсь забыть о том, что ты сделала и говорила. Иначе тебе не понравится моя ответка.

Глава 22

Виктория

Едва с громким нервным хлопком закрывается входная дверь, меня отпускает напряжение. Выходит из тела прерывистым вздохом, прекращением дрожи. Прикрываю глаза и расслабленно откидываюсь на спинку удобного дивана. Вытягиваю ноги, разжимаю пальцы, которыми всё это время защищала живот в природном материнском инстинкте.

Она ушла. Ощущение победы неполное, оно горчит на языке. Ведь я узнала на своей собственной шкуре, что недостаточно просто быть хорошей, правильной девочкой, чтобы тебя не коснулась грязь. Ты можешь вообще ничего не делать, не строить козни, не устраивать кому-то проблемы, ты можешь молчать, ни во что не вмешиваться и жить своей жизнью, но всё равно неизбежно будешь кому-то мешать."

"Факт одного твоего существования будет их раздражать. И они на всё пойдут, даже на преступление, чтобы от тебя избавиться.

Присутствие Кирилла в комнате становится осязаемым.