Он убедил сенатскую комиссию, что мясо, поставляемое Беллом, требовалось именно в нужный момент, что при новом восстании апачей это был бы единственный источник снабжения в том районе. Мы, правда, немного приврали, но убедили их.

В ресторане воцарилось молчание. Громко звякнула ложка Тинкера.

— Это не оставляет Девитту ни единого шанса, — сказал Миллер.

Большие часы отсчитывали секунды, и они ждали, прислушиваясь. Никто не говорил о ситуации, но все понимали: где-то в городе был Шорти Джонс, и где-то в городе был Благочестивый Пит Симмонс.

Было темно, в любую секунду в городе мог умереть человек.

Миллер подошел к двери и некоторое время постоял возле нее.

— На перевале стреляют, — сказал он.

— Они не прорвутся.

Боб Трипп до смерти устал, но не мог заснуть. Он наблюдал за тем, как нагружали фургоны, направляющиеся к Эмигрант-Гэп, а потом вошел в дом. Он не хотел участвовать в этой авантюре. Некоторые лесорубы охотились, некоторые служили в армии, но многие никогда не участвовали в перестрелках, и, судя по разговорам в городе, их противники были крутой командой, умевшей обращаться со всеми видами оружия.

Боб Трипп был не трус, но он был не дурак. Во всяком случае, он имел приказ оставаться в городе.

Джад Девитт потерял голову. Было чистым безумием посылать эту группу против горных волков, которые работали на Белла.

Снаружи под чьими-то шагами заскрипела галька, и раздался легкий стук в дверь.

— Кто там?

— Уильяме. Открой.

Трипп отпер дверь, и Уильяме проскользнул в комнату. Лицо его было напряженным, бледным.

— Боб, этот малыш недавно умер. Джонс начал охоту за Симмонсом!

— Разве Симмонс не у перевала?

— Босс велел ему оставаться здесь. — Уильяме вытер потное лицо и положил платок в карман. — Боб, я уезжаю. Я могу драться, но я не убийца, и мне не нравится метод Дюваля или Симмонса. Или Джада Девитта, если уж на то пошло.

Боб Трипп сел на койку и начал натягивать башмаки. Завязав шнурки, он уставился на серый прямоугольник окна. Вся комната была в полной темноте. Неожиданно он залез под койку, вытащил заплечный мешок и начал засовывать в него вещи.

— Днем здесь проходит поезд, Уат. Я еду с тобой.

— Мы можем подождать в кустах напротив дороги, — сказал Уильямс.

О смерти Гарри Питу Симмонсу сказал Джим Нерроуз.

Огромного Симмонса можно было назвать скорее головорезом, чем лесорубом. Он решил поиздеваться над Нерроузом и с удовольствием изобретал все новые способы расправиться со стариком. Джим Нерроуз не был мстительным человеком, но он не забывал обиды. Когда Нерроуз услышал, что Берт Гарри умер, он специально подошел к хижине, где жили Симмонс и Дюваль. Дюваль возглавлял в это время атаку на перевале, и Симмонс был один.

Когда показался Нерроуз, Благочестивый Пит курил на крыльце.