В итоге мы с Асарилом, как ответственные за нашу ставшую общей (проблемой) живность, таки впихнули в дракона половину обеда. И всё это под крайне неодобрительный взгляд эльфа-врачевателя, который и в прошлый раз лечил Ультика. Да, совсем мы не бережем дракона, не вылезает он у нас из болячек.

— Подставляешь ты меня, — шепнула я Ульту. — Вот что эти ушастые станут обо мне думать? Избранная духами, а об одном-единственном драконе позаботиться не в состоянии! Так что ешь давай, не выставляй меня неудачницей.

Не знаю, проникся ли ящер, но еще немного поел. Потом меня позвали играть в солдатиков, но я отказалась, так и оставшись на лужайке с Ультом.

Желания играть во что-то не было. Как там Луаронас? Я чувствовала себя нормально, можно даже сказать — обычно. Да только сдается мне, это не потому, что жизнь моего темного друга резко наладилась, а из-за того, что чудодейственные препараты эльфов или заблокировали-таки нашу связь, или, надеюсь, увеличили мои возможности. В любом случае я не собиралась требовать у эльфов отчета. Через четыре с небольшим дня мы должны быть в Сармандагаре, и, что бы я там ни говорила, меня пугал город-скала. Огромная мышеловка, которая захлопнется, стоит мне в нее зайти…

— Дочь степей предпочитает проводить время в компании дракона? — Финриар мягко и бесшумно, по-кошачьи, ступал по ковру из травы. В первых вечерних сумерках в одежде цвета увядшей листвы эльф был совершенно неприметным, сливаясь с окружающей природой.

— Им там и без меня хорошо, — вздохнула я. — А мне везде плохо. Так зачем портить остальным вечер?

— Не стоит так беспокоиться, темные эльфы не причинят тебе вреда, — светлый присел рядом со мной на траву, а Ульт сразу поднял голову, наблюдая и присматриваясь к новому гостю.

— Они причиняют вред Луаронасу, и это пугает и волнует меня намного больше, чем собственная участь. Продержится ли он до нашего прихода?

Эту мысль я боялась озвучивать и вряд ли стала бы говорить своим спутникам, но с Финриаром хотелось поделиться. Хотелось высказаться, немного выплеснуть тяготившие меня эмоции и страхи.

— Нет, темные братья ждут избранную ветрами. И чтобы ты пришла, юный эльф должен жить. Связь побратимов тянет тебя в Сармандагар лучше любой веревки, и если она разорвется, ты непременно это ощутишь.

И дракон почувствует: наездник и крылья — всегда одно целое.

— Значит, — я посмотрела на Ульта, — он страдает примерно так же, как и я?

— Не совсем. Эмоции и чувства драконов и разумных существ различаются, но ему, безусловно, больно и тоскливо.

Я погладила устроившуюся около моих ног чешуйчатую голову. Бедолага Ульт, ему тоже приходится несладко.

— Ну что ж, Гхыш, ты поправляешься, дракон также выглядит неплохо — думаю, у меня больше нет причин задерживаться.