«Скорая» мягко скатилась с подъездного пандуса, аккуратно вошла в поворот и, секунду помедлив перед взлетевшим шлагбаумом, выехала на улицу.

Какое-то время Натка, как ставшая жертвой похищения героиня голливудского боевика, добросовестно пыталась представлять в голове путь следования машины, но в воспаленном мозгу картинка расплывалась и путалась. К тому же «Скорая» быстро выехала за пределы знакомого Натке района, так что пропал всякий смысл считать повороты и светофоры.

– Куда мы? – все-таки крикнула она, еще надеясь услышать что-нибудь обнадеживающее.

– В госпиталь, куда ж еще? – оглянувшись на Натку с переднего сиденья, устало ответил женским голосом один из космонавтов. – Расслабьтесь, поспите пока, будем ехать минут сорок, не меньше. – И женщина-космонавт отвернулась.

– В какой еще госпиталь? – ужаснувшись пуще прежнего, прошептала Натка.

Слово «госпиталь» ассоциировалось у нее с войной, которую она никогда не видела, разве что в кино, с налетами вражеской авиации, артобстрелами и мужественным шепотом раненого бойца: «Брось меня, сестричка, не донесешь…»

Ей совершенно не хотелось ни в какой госпиталь. Особенно в один из тех, которые власти при помощи армии и МЧС спешно возвели в столице и вблизи нее специально для больных новой хворью.

– Не может быть, – от страха Натке будто даже полегчало – она почти забыла про больной живот. – Откуда у меня ковид? Нет у меня никакого ковида!

Она пошарила руками по своему телу, как будто упомянутый ковид был пиявкой, которую можно стряхнуть, и только теперь заметила, что лежит без пальто.

Оно, небрежно свернутое, помещалось на лавке у борта машины.

«Смартфон в кармане, – молнией сверкнула в голове спасительная мысль. – Достать, позвонить, вызвать помощь…»

Горячечное воображение нарисовало капитана Таганцева, вырастающего на пути мчащей «Скорой» решительно и грозно, как знаменитая некрасовская женщина, останавливающая на скаку коня, только с табельным оружием и матерным криком.

Хотя еще неизвестно, что орала скачущему коню та прославленная русская баба, может, тоже ругалась, как мужик…

Тьфу, и о чем она только думает?! Надо поскорее достать смартфон и позвонить… кому? Нет, Таганцев из своей заволжской глуши к ней не поспеет. Не поможет, не спасет…

– Мама, – прохныкала Натка. – Ой, мамочка!

Возглас был сугубо ритуальный. На самом деле мама-мамочка не приходила ей на помощь никогда – сколько Натка себя помнила, в критических ситуациях она бежала сначала к бабушке, а потом, когда та умерла, как и родители, – к старшей сестре.

«Скорой помощью» и службой спасения для Натки всегда была Лена. И, надо сказать, без работы ее младшая сестрица не оставляла – создавала проблемы без устали и в самом широком диапазоне.