Чего нам ждать в масштабах планеты? Можно ли надеяться, что еще чуть-чуть – и тема пандемии станет неактуальной, все придет в норму, и человечество заживет, как прежде: без регулярных прививок, QR-кодов и масочно-перчаточного режима? А главное – без тягучего изматывающего страха перед неодолимой заразой? Внутренний голос подсказывал мне, что надеяться на это не только можно, но и нужно. Пережили же люди эпидемии чумы и испанки, авось и ковид будет усмирен. Мне даже казалось, что не так долго осталось этого ждать.

А еще мне подумалось, что после эпопеи с ковидом нас ждет немало открытий – отнюдь не внезапных и вовсе не приятных. Со временем мы узнаем много нового и о происхождении вируса, и о том, насколько в действительности он опасен, и о тех, кто был очень заинтересован в объявлении пандемии и борьбе с ней. Очень многие от вируса пострадали – как в плане жизни и здоровья, так и по части финансов, – но и немалое количество людей на ковид-истерии нажилось…

Впрочем, когда бывало иначе? Во все времена находились те, кто умел обернуть всеобщее бедствие себе на пользу. Интересно, хоть кто-нибудь из этих ушлых деятелей пойдет под суд?

– Кто, Лена? Боссы фармацевтической мафии? Эти точно останутся в шоколаде, – снисходительно улыбнулся Говоров, когда я задалась этим вопросом вслух. – Я тебе уже сейчас могу сказать, кого распнут, когда придет время разборок: всяческих мелких и средних спекулянтов, задиравших цены на маски и тесты; медиков, коловших антиваксерам глюкозу вместо «Спутника» и выдававшим поддельные сертификаты о прививках; может, некоторых – весьма немногочисленных – представителей власти на местах, перегнувших с антиковидными мерами. На международном уровне показательно отпинают и, может, разгонят ВОЗ – эта организация себя изрядно скомпрометировала. Но все киты спокойно продолжат нагуливать жир и жрать планктон. – Он открыл меню и без паузы, не меняя тона, продолжил: – А тебе я рекомендую кубанский борщ с чесночком и острым перцем, тут это коронное блюдо.

Кубанский борщ с чесночком и острым перцем не очень-то вписывался в концепцию романтического ужина, но я держала в уме свою программу-минимум – сразу после трапезы ускользнуть от Никиты под тем или иным благовидным предлогом, – а потому не боялась стать огнедышащей, как Змей Горыныч. Моя программа-максимум и вовсе подразумевала недвусмысленное заявление о разрыве. К несчастью, Говоров был добродушен и заботлив, и я не могла вот так вдруг влупить ему в лоб приготовленную пулю.

– Сними уже маску, я хочу видеть твое лицо, – попросил Никита, сделав заказ.

– А можно? – Я оглянулась на табличку, установленную на видном месте при входе – на столе с коробкой масок и санитайзером для дезинфекции рук.