Но вместо этого нам придётся проститься друг с другом, разорвать нашу связь, которая за эти месяцы стала невероятно крепкой, словно мы превратились в единое существо.

Как же больно… Я кусаю губы и с ужасом смотрю на чёрное табло над стойкой регистрации — у нас осталось совсем мало времени. Прижимаюсь к Даниле, обхватываю его за талию. Не могу поверить, что сейчас он уйдёт, скроется за этими дверями, оставит меня одну…

Любимый тоже хмурится, с тоской смотрит сверху вниз, трётся носом о мою макушку.

— Малыш, не раскисай… Я вернусь через две недели. Это точно.

Не могу говорить, только мотаю головой. Горло распирает комок, глаза жжёт. Выдержки хватает ненадолго — и вот уже по щекам заструились слёзы.

— Так, ну это что такое! Лера, блин! — ругается Данила, однако в его голосе больше растерянности, чем возмущения. — Малыш, прекрати. Всего две недели. Мы справимся.

Но ведь потом он опять улетит… Почему мы не можем быть вместе — каждую минуту, каждую секунду нашего существования?! Это было бы так естественно, так правильно…

Нет, я не вынесу этого мучения! Рыдаю уже в голос, судорожно цепляюсь за моего мужчину, всхлипываю, прячу мокрое лицо у него на груди.

— Глупышка моя… Ну что ты… — Данила гладит меня по голове и волосам, целует, сжимает в объятьях. — Я же буду постоянно звонить, писать, мы будем на связи. Перестань, пожалуйста!

Не могу остановиться, трясусь от рыданий. На нас оборачиваются, смотрят, но мне всё равно, какое я произвожу впечатление на людей. Я тону в своём ужасном горе, проваливаюсь в него, как в обжигающую адскую бездну.

— Всё, я должен идти."

"Данила заставляет меня поднять голову и накрывает мои губы поцелуем. Наш поцелуй солёный от слёз, пропитанный горечью расставания, и в то же время безумно сладкий…

— Данилушка… Ты только вернись, ладно? Пожалуйста, не бросай меня… Я умру без тебя… — шепчу, отрываясь на секунду от любимого, и набираю ещё воздуха, чтобы снова прильнуть губами к любимому.

— Конечно, я вернусь! Что ты придумала, глупая… Куда я от тебя денусь, малыш? Я же тебя люблю…

27

ДАНИЛА

Признание прозвучало, и меня накрывает осознанием того, что я действительно безумно люблю эту девчонку, которая сейчас прижимается ко мне и захлёбывается слезами.

Это не мимолётная влюблённость, и не животная страсть, не жажда обладания, а самая настоящая любовь — когда расставание превращается в пытку, когда нежность вынимает душу, когда хочется сжать в объятьях до хруста костей и не отпускать, не отпускать, не отпускать…

— Правда любишь? — недоверчиво переспрашивает глупышка.

— Правда. Очень-очень. Обожаю тебя, малыш…

Подхватываю Лерку под попу и начинаю кружить, пока она всхлипывает и обнимает меня за голову, запускает пальцы в волосы.