Но мне нужно было убедиться, что тебе можно доверять.

«Ауди» заехала под шлагбаум, на парковку перед большим зданием, где располагался офис «Региона». Мы остались в машине, не вышли. Вадим напряжённо барабанил пальцами по рулю.

- Да, Настя, да. Я собрал всю информацию и узнал, чем ты болела в три года, в какой ходила детсад и как звали твою прабабушку. Но что в этом такого, если ты, в свою очередь, получила в своё распоряжение столько сведений обо мне? У тебя ключи от моей квартиры, доступ к компьютеру, ты отправляешь письма от моего имени…

- Это ничего не значит. Ты же знаешь, что я не стану нигде рыться и что-то выискивать.

- Вот поэтому я и не хочу с тобой расставаться. Я абсолютно тебе доверяю.

- А я вот тебе больше не смогу доверять, Вадим! – с горечью выпалила я. – Ты обсуждаешь с друзьями мои проблемы со здоровьем. Это… это как нож в спину!

- Настя! – взвился шеф. – Прекрати! Я не знаю, что тебе наплёл твой Игорёк, но клянусь, что наше обсуждение с Матвеем не было для тебя обидным или оскорбительным.

- Мне и жалости вашей не нужно! – выкрикнула я. - А то, что ты развлекаешь друзей разговорами на такую тему, не делает тебе чести, - добавила спустя пару секунд уже гораздо тише, но с презрением.

Вадим сидел за рулём набычившись. Глаза потемнели, лицо превратилось в каменную маску. Я кожей ощущала его раздражение и даже бешенство. Но он молчал и не шевелился.

- Надо идти, нас ждут, - напомнила я, посмотрев на часы.

ВАДИМ

Да твою же мать! Вот зачем я полез к ней утром? Башню сорвало, как только опять увидел её в этом ох***ном платье. Это не платье, а сплошная провокация. Разодрал бы с треском на лоскуты, пусть все швы полопаются, лишь бы добраться до моей куклы, до её обалденного тела…

А кукла-то не моя.

Ещё и букет притащил, как влюблённый пацан… Самолично заехал в цветочный магазин, долго выбирал, придирался, размышлял – а вот этот понравится Насте? Или лучше взять вон тот?

Когда такое было, чтобы я переживал, понравятся ли цветы? Дарил их, потому что так положено, потому что девушки любят, когда им оказывают знаки внимания…

На что я надеялся? Что увидит букет и тут же растает? И бросит своего придурка?

Конечно же, не бросит. Внизу в холле обнимались они, бл**ь, очень жарко! Целовались, с*ка, взасос! Не знаю, как я вынес это зрелище, как не превратил Игорька в кровавую отбивную…

Но ведь это Настин выбор.

Если она простила этому кретину его заявление в «Венеции» и до сих пор не дала Игорёше пинка под зад, значит, готова простить ему что угодно.

Как же так… Такая умница, такая лапушка – и досталась е**нутому оленю! Я, конечно, уже успел украсить его тупую деревянную башку ветвистыми рогами, но мне от этого не легче. Всё равно, этот олень – Настин жених, а я всего лишь задолбавший её начальник, от которого она вот-вот свинтит.