Адам повёл широкими плечами:

– Я абсолютно свободный от брачных и иных обязательств подобного рода мужчина! Поэтому не вижу никаких препятствий, чтобы изменить семейный статус.

Я окончательно перестала что-то понимать.

– Адам, ты же мечтал жениться на прекраснейшей женщине королевства... Неужели всё-таки решил отказаться от своей мечты? Нарушить своё слово, слово, данное королём, и подставить под удар людей?

Бывший муж подхватил меня на руки, смотря с такой нежностью и одновременно затаённой болью во взгляде, какие видела лишь раз мельком во время тех зимних прогулок в саду Бергальского замка:

– Я не отказался от неё, просто слишком поздно понял, что едва не просмотрел «ту самую»... Самую прекраснейшую... Не туда вначале смотрел...

– Кхм... Ты и сейчас не туда смотришь. Мои глаза выше.

– Отстань, несносная женщина, я в душу смотрю! – взревел Адам с наигранным возмущением.

Я не выдержала и расхохоталась, не забыв со всей силы ткнуть его кулаком в широкую грудь.

– Милли! Ты чуть не убила своего жениха!

– Я не давала своего согласия на брак! Значит, не жених! Да и предложения не услышала! Опять на те же самые грабли второй раз я не наступлю!"

"– А я попрошу! И буду весьма настойчив! Ровно до тех пор, пока не согласишься! Я весьма терпелив и упрям! – бывший муж сурово свёл брови к переносице и сверкнул глазами.

Не успела я ответить своe коронное про «тяжёлый характер, подтверждаемый поленом в хрупких, но сильных женских ручках», как покачнулась прямо с ним, испугавшись, что Адам снова ранен и теперь падает. Но, как оказалось, он попросту опустился на одно колено, усадив меня на полусогнутую ногу, как на стул:

– Эмилия Ройтэ, прошу вашей руки и предлагаю стать моей супругой!

Я коснулась тяжёлой герцогской цепи, а потом заметила промелькнувшую в вырезе ворота рубашки тот самый шнурок с оберегом, который подарила перед тем, как он в первый раз после ранения отправился в рейд. Провела подушечками по колету, повторяя её контуры... От моего внимания не укрылось, как Адам едва поморщился, стоило коснуться в районе левой груди. Путаясь в петельках дрожащими пальцами, расстегнула рубашку:

– Ты что, всё-таки снова ранен?!

– В самое сердце одной занозой, которую не желаю из него извлекать до конца дней своих!

Я выглянула из-за плеча Адама и гневно посмотрела на его хайтров:

– Боргес! Даргнар! Я кого просила присмотреть за ним?! Как вы допустили, чтобы он в таком состоянии сюда прискакал?! Я вас спрашиваю!

Суровые братья потупили взоры, словно нашкодившие мальчишки:

– Госпожа, да разве его удержишь?! Как в себя после дуэли пришёл, так сразу на коня вскочил, еле догнали...