Отстранилась, выстроила между нами стену, и как её сломать, я пока не представляю. Даже объяснить ничего не могу, потому что не позволит.

На столе вибрирует телефон Василисы. На экране имя «Катя Пирогова». Наверное, подруга.

– Да, Кать, – молча слушает. – Хорошо. Завтра в девять буду в клинике, сдам кровь. Договорились.

– Что-то не так? – тут же вопрос Марка. – С внуком всё в порядке? – Волнительный голос Вайнера заставляет напрячься и меня.

Видимо, эта самая Катя вызывает какую-то ассоциацию у Марка с ребёнком. Внутри, словно струна натягивается, и я понимаю, что переживаю не меньше, а даже больше, чем Вайнер.

Всё-таки это мой сын, или дочь. Уверен, что мой. По-другому быть не может. Даже представлять не хочу, что после меня кто-то касался моей принцессы.

– Всё в порядке, – отвечает с улыбкой, – плановые процедуры.

– Тогда я спокоен, – расслабляется будущий дед.

– Я пойду работать. С вашим заказом, – смотрит в упор. – Всего доброго.

Провожаю её взглядом до самой двери, отмечая тонкую фигурку и стройные ножки, которые так удобно лежали на моих плечах в ту самую ночь. Тело откликается возбуждением в ту же секунду, чем я ставлю себя в неловкое положение.

Интересно, как бы отреагировал Марк на нашу связь? Был бы рад? Так отчаянно желал свести нас пять лет назад, что бы сказал сейчас?

– Герман, мне нужна твоя помощь, – с мольбой в голосе окликает меня Вайнер.

– Чем смогу, помогу. В чём суть? – отвечаю не задумываясь, потому что теперь для меня каждое слово Марка связано с Василисой.

– Я помню, ты рассказывал о своём друге, Глеб, кажется, хороший юрист?

– Да. Юрист. Имеет адвокатскую контору, детективное агентство, ну и сам, конечно, практикует. Настолько хорошо себя зарекомендовал, что многие важные люди пользуются его услугами. Так в чём дело?"

"– Мои юристы бессильны, да и специализация у них другая. А тут брачный договор. Он может посмотреть? Только это срочно, – мнётся Марк. – Дочь не помнит, как подписала его… Лавийский подсунул его вместе с другими бумагами…

Протягивает мне документы. Читаю первую страницу, и злость накрывает сразу же. Брачный договор Василисы.

– Седьмой пункт посмотри, – встаёт, отходит к окну, засунув руки в карманы брюк. Напряжён.

Читаю и охреневаю от наглости её мужа. Вот это ничего себе! И формулировка-то какая пафосная: «Данная выплата является моральной компенсацией за каждый проведённый день отца вдали от своего ребёнка».

Отца? Отец я вообще-то, если на то пошло. То есть её почти бывший муж требует деньги за моего ребёнка?

– Ничего себе! – восклицаю, хотя у самого лишь нецензурная брань на языке. – А не жирно?

– Двести шестнадцать миллионов за восемнадцать лет охренеть как жирно, – фыркает Марк. – У Лавийского губа не дура. Решил выжать по максимуму.