Даже не желаю представлять, как я ползу к Рокотову, умоляя подтвердить в суде, что отец он. И это после того, как сама вчера отрицала данный факт, глядя ему в глаза.

– Васенька, ты знаешь, кто отец? – папа смотрит вопросительно, но спрашивает аккуратно, без нажима.

– Пап, женщина всегда знает, кто отец, поверь. Просто отец моего ребёнка… женат, – пора признаться хотя бы отцу. – Я не хочу разрушать чужую семью, не имею на это права…

– Понятно, – проводит рукой по волосам, сжимая пальцы на шее. – Значит, вариантов нет. Придётся платить этому мудаку по миллиону в месяц. И за что? А? Если бы ребёнок был его… а так…

– Пап…

– Я тебя не виню и безгранично рад, что отец моего внука не это убожество! Ладно, посоветуюсь с юристами. В первую очередь нужно выяснить, насколько правильно с юридической точки зрения составлен брачный договор, а потом посмотрим. Когда заседание?

– Через семь дней, – осекаюсь, – уже шесть.

– Понял…

– Можно? – Знакомый голос заставляет повернуться и меня, и отца.

Рокотов… А вот и папа моего малыша пожаловал, собственной персоной…

Встречаюсь с ним взглядом, и тело мгновенно вспыхивает, как по щелчку. Я когда-нибудь перестану так на него реагировать?

– Конечно, Герман! – Отец старается быть приветливым, хотя напряжён, я чувствую. – Мы же договаривались о встрече. Василиса освободилась, готова к сотрудничеству с тобой.

А я готова? И почему меня никто не предупредил? Мало мне проблем, так ещё Рокотов и бесконтрольное влечение к нему. Как с ним работать, если в его присутствии я с трудом могу членораздельно разговаривать? Да и вообще разговаривать…

Вчерашняя сцена в лифте дала чёткое понимание – каждое прикосновение Германа меня парализует, и вот я, согласная на всё, растекаюсь в его руках горячей патокой.

– Отдел рекламы моей компании примерно набросал, чего мы хотим и что требуется. Изучите, Василиса Марковна? – смотрит на меня в упор.

Молча кладёт файл на стол, подталкивая ко мне, но сам остаётся на приличном расстоянии. Видимо, понял, что подходить ближе не стоит.

Пролистываю всё, что принёс Герман, внимательно рассматриваю, включаюсь в работу, пытаясь отстраниться от мыслей личного плана о нём.

– Я сейчас вернусь. – Папа берёт брачный договор, намекая, что посетит юристов компании."

"Рокотов присаживается напротив. Молчит. Я изучаю информацию, вникаю в каждое слово и предложенный формат рекламы. Хорошо работают в его фирме: всё по полочкам, грамотно, понятно. Мне нравится, когда люди знают, чего хотят, озвучивают желания и вносят грамотные коррективы.

Почему-то именно перед ним мне хочется выглядеть профессионалом своего дела. Мне противна сама мысль, что он может себе позволить думать обо мне плохо. Хотя, возможно, уже думает.