— Ты не посмеешь развестись со мной, тебя все осудят, Макар! Каким мерзавцем надо быть, чтобы бросить больную изуродованную жену!

— Если нет, тогда я пускаю в ход записи с видеокамер Ямпольского, и там ты условным сроком не отделаешься. Ты сядешь надолго, Алена, поверь, я приложу все усилия. Лечить тебя будут в государственной клинике, как склеят, так и будет, — он встал и выпрямился во весь рост, — так что думай.

— Макар, подожди, — позвала Алена, он обернулся. По бинтам бежали влажные дорожки, — ты уже все забыл? Ты ведь любил меня!

— Я не буду говорить тебе, что ты разлучила меня с любимой девушкой и с моим ребенком, потому что я виноват больше. Но на твоем месте я не вспоминал бы о любви в принципе. Просто, чтобы меня не бесить. Как будешь готова поставить свою подпись, позовешь парней, которые дежурят в коридоре, они свяжут тебя с генералом Ермаком. Счастливо оставаться, — Макар развернулся к двери.

— Звони своему генералу, — голос больше не дрожал, глаза не блестели. Мак удовлетворенно кивнул и достал телефон.

Месяц спустя. Особняк ЯмпольскогоАрсен смотрел на голубое небо, видневшееся за зелеными верхушками деревьев в панорамном окне, и думал. Он уже несколько дней лежал дома, в своей спальне, в своей кровати. В капельницах и инъекциях больше необходимости не было, раны затягивались, и его отправили домой.

Пуля прошла навылет, но, как не уставал повторять штопавший его хирург, пролетела путь с такой филигранной точностью, что даже если бы он сам прокладывал наиболее безопасный маршрут, лучше бы вряд ли получилось.

Тем временем события развивались очень стремительно и, как теперь понимал Арсен, его фантастическая везучесть и выживаемость сыграли не последнюю роль. Крышующая Маркелова группировка силовиков, потеряв непосредственно объект крышевания, поначалу впала в ступор. Но Ермак не спал, быстро сориентировался и предложил коллегам мировую, а в качестве аргумента к предложению прилагалась существенная доля наследства Маркелова.

— Ты уж прости, Арсен Павлович, что я у тебя похозяйничал, — говорил ему генерал, — но пока ты в отключке валялся, мне надо было их умаслить.

— Все нормально, Коля, — облегченно вздыхал Арсен, он и не ожидал, что получится так легко откупиться, — я уж думал, сесть придется.

— Погоди, успеешь еще сесть, — шутил Николай, а Арсен смотрел на его довольное лицо и гадал, почему у них всегда такие плоские шутки.

Козлом отпущения сделали Рината, краями с ним прошла дочка Бессонова. Молодой Демидов, хоть и редкий засранец, сумел выторговать у нее подписанное признание, а дальше уже Ермак принялся аккуратно раскручивать перед широкой общественностью истинные родственные связи Ямпольских.