— Мы просто поговорим, Эвочка, в прошлый раз нам не дали, — Макар прижимал ее к стенке лифта, его губы были в такой опасной близости, что Эве стало дурно. Тем временем лифт остановился, и Макар уверенно повел ее — или поволок? — к двери, приложил магнитный ключ, и дверь открылась.

Они оказались в просторном помещении, верх которого был полностью стеклянный, и Эва поняла, что они находятся под самой крышей.

— Эва, я люблю тебя, — он оперся о перегородку и привлек к себе Эву, — и тогда любил, просто сам не мог понять это, и я виноват. Но я хочу все исправить, уходи от Ямпольского, я дал распоряжение юристам начинать подготовку к процедуре развода.

— Как у тебя все просто, Мак, — горько сказала Эва, отводя его руки, — хочу женюсь, хочу развожусь. Ты тогда любил Алену, а жил со мной из жалости, а теперь с тобой живет Алена, и ты любишь меня. Где гарантии, что все снова не перевернется с ног на голову?

— Из жалости? — Макар сморщил лоб и изумленно помотрел на Эву. — Кто тебе такое сказал?

— Я сама слышала, — она оттолкнулась от него и отступила назад, — я слышала ваш разговор с Тимуром, Мак.

Глава 38

— С Тимуром? — Мак сморщил лоб и непонимающе уставился на Эву, а на нее разом накатили те боль, бессилие и обида, и она отвернулась к окну, обхватив себя руками.

— Я пришла раньше, вы меня не заметили, я пряталась в кухне, пока вы говорили на террасе, — глухим голосом начала она, — я не собиралась подслушивать, но вы говорили обо мне. И об Алене.

— Так я с Тимом столько говорил, — сказал за спиной Макар, а ей вспомнился тот огромный, давящий ком, что не давал дышать, как она стояла на коленях, а слезы капали на пол.

— Чемодан без ручки, — тихо сказала Эва, и Мак замер за ее спиной.

— Что?

— Тимур назвал меня чемоданом без ручки, — повторила она, кутаясь в собственные руки, — ты тогда сказал ему, что любишь Алену, и я решила от тебя уйти.

Макар замолчал, Эва тоже молчала, вдруг ее руки накрыли широкие шершавые ладони — они у него всегда такие были от постоянных тренировок, — и он уткнулся ей лбом в волосы.

— Я вспомнил. Но ты тогда не ушла?.. — его голос звучал хрипло и безжизненно.

— Я ушла. Но ты нашел меня и позвал замуж. Я так хотела за тебя замуж, Мак, — она качнула головой, и он прижался к ее волосам губами, — я ведь в мечтах давно вышла за тебя замуж и считала своим мужем, и я поверила, что если ты женишься на мне, то сможешь полюбить. Потом.

Говорить вдруг стало удивительно легко, как будто сдвинулась с места подтаявшая глыба. А может это потому что Макар не видел ее лица, и она говорила как будто в пустоту. Внезапно руки, державшие ее, напряглись, и она оказалась развернута на сто восемьдесят градусов. Лицо Макара было перекошенным от боли, а глаза казались бездонными.