— Телефон в машине остался, а с охраной у меня отдельная связь, — неожиданно он накрыл ладонью ее руки, безвольно лежащие на коленях, и хоть тон был по-прежнему бесстрастным, Эва вживую видела как над его головой разрядами коротит воздух. — Ты знаешь, наверное, я просто отвык, что мне звонят те, кто мне небезразличен. Все остальные могут меня найти через охрану или секретаря. Но почему ты все-таки захотела попасть в апартаменты, Эва, ведь охрана тебя не пускала?

— Я подумала, что развернуться и уехать будет нелогично. Если бы я по-настоящему была твоей женой, я бы не ушла, пока не увидела тебя.

Или… то, что увидела.

— Если бы ты была моей настоящей женой, ты такого никогда бы не увидела, — странно глухо сказал Ямпольский.

— Я думала, ты просто спишь, — подавив неловкость, призналась Эва, отводя взгляд. Не выдержала и улыбнулась собственной глупости.

— Что-о? — он чуть не подавился, прокашлялся, а потом снова матернулся и закрыл лицо ладонями. — …, Эва!

— Арсен, я все же хочу извиниться, что помешала, — к ней потихоньку возвращалась способность шутить. И язвить тоже.

— Ты не помешала, — Арсен криво улыбнулся в ответ, — ты явилась как раз под занавес.

Хорошо, скажи, а что бы ты сделала, если бы у нас были не договорные отношения?

— Зачем тебе? — снова захотелось отвести взгляд, но у нее вышло не поддаться секундной слабости.

Ямпольский поднялся и встал напротив, сложив руки на груди.

— Я хочу знать. Что было бы дальше?

— Я бы развелась с тобой и уехала, чтобы больше никогда тебя не видеть.

— Значит сбежала бы, — заключил Арсен. — Выходит, ты и от Демидова сбежала, раз он даже о дочке не знает?

Эва вздрогнула и отвернулась, они молчали, и молчание явно затягивалось.

А потом воздух словно раскололся на несколько частей.

— Ты не думала о том, чтобы изменить условия договора, Эва?

Она вздрогнула и закрыла глаза. Снова бешено закрутился вихрь непонятых, неразделимых ощущений. Что она чувствует к этому мужчине? Если бы можно было развернуть свой мозг и прочитать, насколько было бы легче. Ну на худой конец, душу…

— Я… я не знаю, — ответила наконец, и это была святая правда.

Ямпольский еще немного посверлил ее взглядом, подошел и протянул руку.

— Пойдем, Эвангелина.

— Куда? — она отшатнулась, испуганно моргая.

— Мне следует загладить вину как настоящему неверному мужу, поэтому я веду тебя в ювелирный салон, а потом мы едем за город обедать и мириться. Совещание я отменю. На самом деле расскажешь, что за проблемы у тебя возникли, а потом я хочу все знать о Демидове.

— Нет, — она выдернула руку и замотала головой."

"— Да, Эва. Я должен знать, почему такая красивая девочка похожа на замороженную ледышку. Я правильно понимаю, что у тебя никого не было после этого наглого мажора?

Она отвернулась.