Ага, конечно! – Пусти, – добавила громче и рукавом утерла слезы. – Пусти! – крикнула и толкнула меня, забегая, если это вообще возможно с таким животом, в дом. – Не смей, слышишь, не смей больше ко мне прикасаться! Никогда.

Она влетела в спальню. Я, естественно, не дал захлопнуть дверь с обратной стороны.

– Мелена, успокойся. Тебе вредно истерить, – попытался удержать ее даже, но мышка выпустила коготки.

– Не смей дотрагиваться до меня! – она брезгливо сбросила мои руки. – Я ухожу, понял, – и показала головой: – Ненавижу тебя.

– Нет, ты никуда не уйдешь.

– Ты не удержишь меня!

– Ты. Никуда. Не. Пойдешь. – Я чеканил каждое слово, чтобы успокоить ее. Да, вот такой способ! – Это мой ребенок. Родишь – получишь свободу.

Даже у меня вязко во рту стало от этих слов. Горечь горло заполнила. Мелена остановилась, перестала вещи сбрасывать с полок.

– Что ты сказал? – переспросила с неверием.

– Ты не в чем никогда не будешь нуждаться. Ты сможешь начать новую жизнь.

– Ты отнимешь у меня ребенка? – мышка меня не слышала. А чего я ожидал, собственно?

– Не драматизируй, Мелена…

– Какой ты… – тихо шепнула она. – Ты монстр… Чудовище… – слезы быстро побежали у нее по лицу, но она не замечала даже, не всхлипывала. – Ты прав, Марк, тебя уже не спасти. Уходи.

– Мы… – вовремя остановил себя. – Мелена…

– Убирайся!

Она отвернулась, судорожно обхватив себя руками. Ее плечи затряслись, а из горла вырвался натужный всхлип. Я ведь просил не плакать из-за меня. Не могу видеть слезы. Ее слезы.

Рука сама потянулась, рефлекторно, хотелось утешить ее, но я ушел. Нам обоим нужно перетерпеть. Блядь.

Глава 12

Мелена

Я ногтями вжалась в предплечья, до красных борозд, до отрезвляющей боли, чтобы не зарыдать в голос, не показать, как мне больно. Хотя он знает. Он меня знает. Марк все понимает, только ему плевать.

Я всхлипнула и зажала рот рукой, прикусывая кулак. Я тоже все понимала, но не могла принять. Как осмыслить, что твой мужчина – чудовище? Что все, что было между вами ложь? То, что я считала бесценным, осквернили, обесценили, растоптали и выбросили на помойку.

Марк никогда не говорил о любви, браке, семье, но я чувствовала, что стала дорога ему. Казалась, я стала большим, чем орудие мести. Но я так и осталась вещью, средством, шлюхой. Его шлюхой. Зачем вещи ребенок? Как можно проститутку назвать женой и матерью?

Я тяжело оперлась о стол, роняя слезы на лакированную крышку. Марк хочет отобрать у меня ребенка и вышвырнуть из своей жизни – это не укладывалось в голове. Я ведь человек! Я мать! Разве такое возможно?! Рыдания душили, меня всю наизнанку выворачивало. Мне много раз делали больно, но физические страдания не идут ни в какое сравнение с душевными.