– А так? – она юркими пальчиками расстегнула ремень и скользнула под резинку трусов, обхватывая каменный ствол, дразня, распаляя. Язычком розовым губы влажные облизнула и в глаза смотрит призывно. Моя ж ты мышка-малышка! Прочитать ее – нехер делать: Мелена пыталась втянуть меня в себя эмоционально. Физически ей уже было недостаточно. Пора бы ей понять, что нечего во мне привязывать. Чувств к ней, чистых, искренних, я просто не могу испытывать. Никакой любви и розовых соплей. Только секс.

– А так? – она стянула с меня рубашку-поло и, привстав на цыпочки, смогла поцеловать в ямочку на шее, языком по ключицам провела, постепенно вниз спускаясь, прикусывая мышца пресса, через грубую ткань джинсов лаская член. – Нравится? Сделать тебе хорошо? – и снова возбуждающий шепотом.

– В рот возьми, – ответил спокойно, а у самого одно желание: бросить ее на пол и оттрахать как следует, чтобы забыла, как в игры со мной играть. Но я сдержался. Не стоит раздавать козырные карты своим… не врагам, но определенно не друзьям. Женщинам, одним словом. Не нужно мышке-малышке знать, как меня заводит ее тело невинное. Невинное! Я уже трахаю ее больше двух месяцев, а воспринимаю все еще как деву непорочную, сам не знаю, почему. Баг какой-то. Но в любом случае будет ошибкой, если Мелена почувствует себя особенной. Ее ошибкой. Мне бы не хотелось, чтобы на выходе ей было очень больно. Нужно минимизировать ущерб. Хотя если все задуманное осуществится – больно будет.

– Сыграй для меня, – попросил раньше, чем подумал. Она ни разу не играла для меня, разве что тогда – в особняке Берроузов. В другой жизни.

– Сейчас?! – удивилась тихо, продолжая поглаживать мой пах. Я кивнул, не сдержав улыбки: она так забавно выпячивает нижнюю губу, когда не удовлетворена. – Я разбужу Сальму, – попеняла, но поднялась.

Мелена провела пальцами по клавишам, и я сразу узнал вступление. На англоязычной территории нет человека, который не узнает Roxette «Listen To Your Heart». Песня моего детства. Песня, которую она уже играла. Потом мышка-малышка запела. Я оперся о дверной косяк, испытываю жгучую ностальгию, впервые, наверное, слушая слова, впитывая их в себя.

Слушай свое сердце…

Когда-то слушал, когда-то оно у меня было. Я окинул взглядом Мелену – такая нереальная сейчас: голос, волосы, изгиб спины – утонченная эротика в каждом жесте. Каким же подонком нужно быть, чтобы ее запереть под замком – вишней неспелой оставить. Ее сорвали, не дав распуститься, напитаться солнцем и собрать в себя женскую прелесть.

Мелена пыталась передо мной изображать соблазнительницу, но слишком много в ней нежности, врожденной скромности и совсем нет распущенности. Даже когда говорит и совершает порочные вещи, не выглядит развращенной шлюхой, скорее, чувственной принцессой.