— Ника, ты реально думала, что я уйду весь в белом, прихватив пакеты с барахлом и продолжая платить ипотеку? Хм… Пора уже повзрослеть. Собственную дочь из квартиры я не выгоняю, а ты покинь помещение.

— Зачем тебе Света? — меня трясло от злости.

— А вот здесь наши интересы совпадают. Свету я забирать не планирую, но при условии, что ты выполнишь мои условия. Будешь претендовать на имущество или накопления, скандалить и портить мне карьеру, я найду способ доказать, что ребёнку будет лучше с биологическим отцом. Как тебе такой договор — я не трогаю Свету, ты не треплешь мне нервы?

Так вот, чего он боится! Что я попрошу разделить наш вклад? Буду звонить его коллегам и слёзно умолять пробудить в нём остатки совести? Смешно!

— Ника, я знаю, что тебе сейчас очень обидно. Но с точки зрения закона я прав! И не вижу причин, почему должен горбатиться до конца своих дней на квартиру, в которой не буду жить. От алиментов я не отказываюсь, буду помогать чем смогу.

«Чем смогу»? То есть, ""сколько захочу, столько и дам""? Почему я не замечала этот равнодушный взгляд, сухие и отрывистые фразы… Точнее, замечала, но считала, что это профдеформация, подшучивала над ним. Не может быть, что мужчина, с которым столько лет прожила вместе, о котором заботилась и любила, может так со мной поступить.

Артём ещё долго говорил, из его обвинительной речи можно было сделать вывод, что я вся такая безответственная, но продуманная, быстренько забеременела и охомутала перспективного мужика. А он благородный, справедливый, но неопытный повёлся, а сейчас живёт и мучится, потому что мы мешаем его самореализации, отнимаем время и финансовые ресурсы.

— …Поэтому давай по-хорошему. Я плачу алименты, ты — ищешь другое жильё. Ты всё равно на машине — можешь из любого района дочку возить в садик.

В моей голове с трудом укладывался тот факт, что меня с дочкой выгоняют из квартиры. А ещё я не могла понять, почему он давно от меня не ушёл, если так «страдал»?

— Артём, надо было давно честно поговорить и признаться. Может быть, я бы смогла…

Если было в этом мире что-то, способное унизить меня еще больше, так это смех. После моих слов он реально расхохотался:

— Ты? Смогла? Семенова, посмотри на себя! Ты же сама ничего не можешь. Жалко тебя было… Я хотел, чтобы Светка подросла, чтоб тебе как-то полегче было. Не бросил тебя с ребенком, тянул до последнего. И еще бы потянул полгода или год, если бы ты тут не развела это все… Нет бы «спасибо» сказала.

То есть, по его мнению, я сейчас должна испытывать благодарность?

— А то, что не сказал про Снежану, так на ее месте могла бы быть Анжела, Дарья или еще кто-нибудь. И были, представь себе.