Кажется, даже спасенные мыши затихли под полом.

Она нажала еще раз, и опять никто не ответил.

Лиза заползла под стол и оттуда тихонько заскулила.

Тикали равнодушные часы. Капала равнодушная вода.

Лиза вытерла со лба пот. По правилам, он должен быть холодным, но был он почему-то очень горячим, как кровь.

Кровь."

"Если его застрелят, крови будет много. Почему-то Лизе представлялась кровь на белом снегу – протаявшая от крови Белоключевского ямка. Протаявшая до самой земли, на которой весной должна вырасти трава – зеленая, слабенькая, полная надежды.

Что она станет делать, если увидит его кровь и его самого – мертвого? Как она останется тут без него?

Одна?

Кажется, она уже задавала себе этот вопрос. Она сунула в рот кулак и сильно укусила, от страха и отчаяния. Стало больно.

Она уже задавала себе этот вопрос, но тогда не получила на него ответа, это был просто вопрос – в пространство, которое тоже не знало никакого ответа, и пространству наплевать, как Лиза Арсеньева станет жить без Дмитрия Белоключевского.

Она не станет. Она просто не разрешит никому дотронуться до него хоть пальцем.

Лиза Арсеньева выбралась из-под стола – и этот выбравшийся из-под стола человек был уже совсем другим, не тем, который под него забивался, жалобно скулил и чувствовал себя мышью, которой вот-вот переломят хребет.

Она выбралась и перебежала темную комнату. Рядом с ванной находилась деревянная дверь в чуланчик, где стояли ведра, и швабра с длинной ручкой, и малюсенькие цветочные горшки, в которых к Пасхе всегда растили гиацинты, и навален был всякий домашний хлам. В дальнем углу чуланчика помещался железный ящик. Опрокидывая ведра и горшки, Лиза добралась до него, нашарила щеколду, открыла его и достала ружье.

Это было отцовское ружье, совершенно бестолковое, потому что отец на охоту отродясь не ходил, а ружье когда-то по случаю прикупил дядька. С этим самым ружьем вечно было очень много возни, потому что строгий молодой участковый то и дело приходил навещать ружье, и осматривал ящик, и оценивал условия хранения, и требовал каких-то справок, и потом еще чай оставался пить, и Лиза поила его, тоскуя о потерянном времени.

На дне ящика в картонной коробочке хранились патроны.

Ну, Борис Викторович, специалист по начальной военной подготовке, не подведи!..

Руки как-то сами собой переломили ствол и вставили куда положено патрон. С сухим щелчком ствол вернулся обратно, и, рассыпая из коробки гулко застучавшие патроны, Лиза сунула в брюки еще пригоршню их.

Одного может не хватить, рассудила она. Вдруг убийц много, а патрон у нее будет только один!

Держа ствол в опущенной руке, она выбралась из кладовки, вышла в коридор, надела унты и потопала ногами, чтобы было удобно. Куртку она надевать не станет, чтобы та не сковывала движений.