Громов смотрел так пристально, что Белоключевскому стало неловко. В последний раз под взглядом ему было неловко на экзамене по неорганической химии на третьем курсе. Химию он терпеть не мог, хоть и учился на биофаке, профессора не знал, зато профессор отлично знал его самого, его бабушку, его дедушку, и маму, и папу. Возможно, теток и дядьев знал тоже.

– Елизавета Юрьевна, вы просили соединить с Миклухиным, он ждет.

– А, черт побери, – пробормотала Лиза. Она терпеть не могла извиняться, а теперь придется, и отвертеться нет никакой возможности, раз уж Альфред Миклухин «на проводе»!

Она схватила трубку и сказала сладким голосом:

– Здравствуйте, Альфред Георгиевич.

Прошу прощения, что так и не смогла приехать, но у меня форс-мажорные обстоятельства. Да. Да, конечно.

Она закрутила провод вокруг кисти, раскрутила обратно, смахнула со стола чью-то визитную карточку и нагнулась, чтобы ее поднять. Тут внезапно обнаружилось, что вся троица – сестра, Громов и Белоключевский – очень внимательно ее слушает и даже следит за ее телодвижениями. Должно быть, их очень интересовало, как Елизавета Юрьевна сейчас станет оправдываться и лебезить перед никому не известным Альфредом Миклухиным.

Черт бы их побрал.

– Одну минуточку. Я перейду к другому телефону. И она выскочила из кабинета и закрыла за собой дверь.

– Макс, садись, – предложила Дунька. – Я тебя сто лет не видела!

– Как твой гоголь? Все на сторону бегает?

– Бегает, – призналась Дунька, потупив очи.

– Разрешила бы мне, я бы ему давно ноги повыдергал, – заявил Громов и посмотрел в сторону Белоключевского, как будто именно ему собирался «повыдергать ноги».

Белоключевский взгляд не отвел – еще не хватает!

У Громова были сосредоточенные, раздумывающие глаза – словно он говорил одно, а думал совершенно противоположное.

Белоключевский и сам так умел, но надеялся, что в его глазах это отражалось не так отчетливо. Может, напрасно надеялся?

Явление бывшего олигарха в кабинете у начальницы, похоже, потрясло шефа службы безопасности до глубины души.

Это было немного странно, учитывая характер его работы. По крайней мере, Белоключевскому казалось, что странно.

– Не надо никому ничего выдергивать, Макс. Это все равно ничего не изменит.

– Ну, – сказал Громов неторопливо, – тогда я на тебе женюсь. Как только ты станешь молодой вдовой.

– Ты и так можешь на мне жениться.

Так они трепались еще некоторое время, Белоключевский тер висок, в котором стучало, а потом Громов наконец обратился к нему:

– Что там произошло у Лизы? Она все хотела рассказать.

Если бы не эти «раздвоенные» глаза, Белоключевский и сам рассказал бы – Громов ему понравился, – а так не стал.

– Лиза расскажет.

– В нее стреляли! – выпалила Дунька.