— Ну, чего стал как не родной, проходи, — татуированный лысый детина махнул рукой, приглашая заходить. — Обзовись для начала.

— Обозвать? — не понял паренек, — кого и зачем?

— Ха-ха-ха, — заржал лысый. Парочка «расписных» шестерок похлипче угодливо захихикала, поддерживая вожака.

— Первоход что ли? Ты обществу за себя поясни. Погоняло какое?

— Погоняло? — Смуглый паренек задумался. — Это имя что ли? Ашот — я.

— По статье какой залетел? — деловито поинтересовался сидевший рядом с лысым невысокий коренастый мужик в серой футболке.

—206-ая, ещё и 119-ую, часть первую предъявляют, — вздохнул Ашот.

— О, так ты у нас баклан, — развеселился лысый, — хулиганишь, ещё и особо опасный. Мусорам сопротивление оказываешь?

— Случайно всё получилось, — понурился парень, — в ресторане гулял с родственниками. День рождения Карена праздновали. Дядя Баграм, когда выпивает, дурной становится. Начал к официанту претензии предъявлять. Потом с какими-то ребятами зацепился. Тарелки разбил, бутылкой посетителя ударил. А когда менты появилась, сопротивлялся. Мы просто оттаскивали милиционеров от него, и одного я случайно ударил в возне.

Не хотел, просто отмахнулся в горячке, когда он меня за плечо сзади схватил. Даже не видел, что это сержант был. Вот всех нас в участок и повезли. Могли вопрос на месте решить, но дядя Баграм пьяным много чего наговорил и наделал. Менты пошли на принцип, его, меня и ещё пару человек по статьям оформили. А я просто сержанту тем ударом губу разбил, поэтому, дополнительно, к 206 статье 199-ую часть первую прилепили.

— Складно базаришь, — ухмыльнулся лысый. — А кто ты по жизни?

— У нас несколько мест на разных рынках, фруктами торгуем, овощами, — ответил парень.

— Барыга, значит, — недобро оскалился уголовник, — а ты знаешь, что барыг здесь у нас не очень любят. Или, наоборот, очень. Кидают вялого на клык или долбят в очко всем хором. Будешь Маруськой, сладкий? Соглашайся, тема для тебя хорошая. Петухи в шоколаде живут, хоть и отдельно от правильных арестантов. Подарочки получают, хавкой снабжаются.

— Не буду, — сверкнул глазами парень. — Умру лучше.

«Молоток», — я почувствовал симпатию к смуглому. — «Все правильно сказал».

— Да ладно тебе, Гвоздь, — с дальнего угла поднялся худой чернявый мужичок.

Суетливые дерганные движения, хитрые масляные глазки, наколотая точка в уголке рта — опытный арестант сразу бы всё понял об этом персонаже — местный петух, ещё и плотно сидящий на тяжёлой наркоте.

— Зря на парнягу наезжаешь. Я зырю, он нормальный пацан, честный фраер, — продолжил чернявый. — Дай краба, братан.

Неожиданный защитник вихлястой походкой пошёл к парню, протягивая руку.

Лысый, ухмыляясь, наблюдал за разворачивающимся «цирком».

— Анка, стоять сука, — рычу я, спрыгивая со шконки. — Урою.