Четыре крепких парня, два из которых с наколками и выглядят как явные уголовники, гарантированно привлекут к себе внимание. Забитая подозрительными типами машина с сумкой и ящиком с платками на задних сиденьях увеличивает вероятность быть остановленными бдительными гаишниками. И это, не говоря ещё о двух баулах, забитых импортными шмотками."

"А так сзади будет сидеть один десантник, ящик и сумку мы положим на пол, со стороны они будут не видны. И в машине будет попросторнее. Никаких провокаций и проблем я не опасался. Если бы Вадим и Тимофеевич хотели сделать что-то плохое, то уже бы сделали. С отбитой нами компанией наркоманов мы разошлись по краям, без взаимных претензий. Так что, искать они нас навряд ли будут. Да и Саня не один, Наташа — девчонка со связями, и, если возникнет нестандартная ситуация, разрулит.

Правда, перед отъездом, я проинструктировал друга, прежде всего, запретил ему говорить, что мы из Москвы. Так, на всякий случай. И вообще, что-то подробно рассказывать о нас. Обрадованный Санёк клятвенно обещал, ничего лишнего не говорить.

Выехали мы в 12 часов. А уже вечером были в Киеве. Переночевали в той же гостинице возле метро «Арсенальная», поставив машину на стоянку отеля, а в 6 утра уже ехали в Москву.

До столицы доехали поздним вечером. Обошлось без приключений. Правда, в одном из придорожных кафе, какой-то алкаш пытался доколупаться до Ашота. Но был вежливо отправлен мною и десантником проспаться. Посмотрев на нас, ханыга решил не связываться, и угрюмо побрел за свой столик, где уже через минуту, храпел, пуская слюни изо рта.

В Москве мы первым делом сгрузили вещи в квартире Ашота. А потом вызванные такси развезли меня и десантника по домам.

В коридоре коммунальной квартиры царил ночной сумрак. Только на кухне горела лампочка, заливая пространство тусклым желтым светом. Матушка в тонком цветастом халатике пила чай, стоя у окна и задумчиво глядя на темную улицу. Ключ я поворачивал тихо, стараясь громко не клацнуть механизмом замка, памятуя о вредной Петровне, мучающейся бессонницей, и родительница, занятая своими мыслями, мой приход прозевала.

И только когда я начал шуршать в коридоре, снимая обувь, мама что-то услышала и обернулась. Лицо матушки осветилось теплой улыбкой.

— Сынок, наконец-то, приехал, — выдохнула она, поставила кружку на стол, и бросилась навстречу. У меня перехватило дыхание, в горле образовался огромный ком. Не знаю почему, но эта, по сути, чужая мне женщина, за время второй жизни, стала настоящей мамой, родной и любимой. Может, существует ещё какая-то память, доставшаяся мне от предыдущего хозяина тела, запрятанная глубоко в подсознание и проявляющаяся в такие моменты? Очень похоже на то.

— Здравствуй, мама, — сумел выдавить из себя, принимая родительницу в объятья.