У меня здоровье ещё слабое, нервничать нельзя, и нет времени с вами лясы точить

— Я не понял, кто кого здесь допрашивает? — изумляется милиционер, — Ты, что, сявка, совсем берега попутал?

— Вы разговаривайте, как какой-то уголовник, — укоризненно посмотрел я на милиционера, — Как вам не стыдно? Советский милиционер должен обладать высоким моральным обликом. Он переводит маленьких девочек через дорогу, помогает подносить ветеранам авоськи, достает котиков из горящих домов. Вы, что дядю Степу не читали? Фу, таким быть.

— Понятно, — выдыхает сотрудник правопорядка, — ты надо мною издеваешься, плесень блатная.

Железная рука хватает меня за горло.

— Слушай, скотина, — шипит милиционер, наклоняясь ко мне, — Будешь выделываться, прямо из больницы в обезьянник поедешь. Не шути со мною, понял?

Я хриплю, ухватившись ладонями за запястье мента. Мои руки ещё слишком слабы, чтобы снять железный захват с горла.

— Немедленно выйдите из палаты! Кто вы такой? Что себе позволяете? Кто вам разрешил сюда заходить?! — на пороге стоит разъяренный Василий Петрович.

— Старший лейтенант милиции Владимир Самойлов, — представляется гость, показывая медику красную корочку.

— Это все равно не дает вам права врываться в палату без разрешения врача и подвергать больного физическому насилию, — доктор и не думает понижать тон, — Выйдите вон, и знайте, что я буду жаловаться вашему начальству.

Милиционер прожигает меня многообещающим злым взглядом и стискивает челюсти. Мне кажется, что слышу, как скрипят его зубы. Самойлов отворачивается, и быстрым шагом покидает палату.

— С вами все в порядке? — надо мною склоняется озабоченное лицо доктора.

— Благодаря вам, да, — хриплю в ответ, массируя горло.

— Точно? — не успокаивается Василий Петрович.

— Сто процентов.

— Вот и хорошо, — улыбается врач, — Сегодня отдыхайте, скоро обед. А завтра, в час дня ко мне на перевязку. Кабинет в конце коридора. Я Лену пришлю, она вас проведет.

Второй посетитель пришёл через пару часов. Я отдыхал после обеда. Он был так себе: водянистый суп с рыбными хрящами, жёлтая безвкусная пюрешка с котлетой. Но я почему-то чувствовал нарастающий голод. И слопал всё за милую душу, за один присест.

Пожилая женщина в накинутом на плечи белом халате зашла неожиданно. Она окинула помещение взглядом и остановилась, увидев меня.

— Мишенька, сыночек, как ты? — заголосила гостья."

"— Нормально, как видишь, — усмехнулся я. Внимательно посмотрел на женщину. Усталое лицо, грустные складки возле губ, выцветшие поблекшие глаза, глубокие морщины. Видно, что жизнь её неслабо помотала.

«Мама, мамочка родная» — ком подступил к горлу, а глаза увлажнились.

«Стоп, эта женщина не моя мать! Так почему я так реагирую»? — мелькнула мысль в голове и пропала.