Главное, чтобы все документы были оформлены правильно, и этого урода за любое движение в мою сторону можно было посадить на несколько лет.

— Слушай, а чего ты сам этот вопрос не решишь, как принято в ваших кругах? — опер с интересом посмотрел на уголовника. — Собрал бы дружков и поломал его или перо в бочину засадил. Зачем тебе ко мне обращаться?"

"— Я же говорю, что чту уголовный кодекс, — напомнил Михаил. — Мне лишний головняк и новые поездки на кичу не нужны. С прошлым покончено. А эту проблему нужно решать. Иначе, один из нас попадет в реанимацию или на кладбище, а второй — на зону.

— Так может просто подойти к нему и поговорить? — задумчиво протянул капитан, — зачем же сразу так круто брать?

— Не поможет, — криво ухмыльнулся уголовник. — Уже говорил. Даже разок — радикально. На время успокаивается, а потом снова за своё. А валить я его не хочу — это не мой метод.

— Понятно, — капитан оценивающе посмотрел на собеседника, — И сколько ты готов заплатить?

— Пятьсот рублей за всё, без торга. Сотня — задаток, — мгновенно ответил уголовник.

«А может попробовать его раскрутить на полную катушку?» — мелькнула мысль у милиционера — «Наеду на уголка, закошмарю его, получу в несколько раз больше.

Лешка, все равно не тот уровень, чтобы бояться последствий. Да он и сам сказал, я вас свёл, и дальше действуй, как знаешь, а меня не впутывай».

— Так, я тебя выслушал, — на лице у капитана мелькнула презрительная усмешка, — теперь ты послушай меня. Сейчас мы встаем и идем в участок. И не вздумай дергаться, сопротивление работнику милиции пришью. Потом ты дашь показания, как подбивал офицера уголовного розыска на противоправные действия и посидишь в обезьяннике, пока я все бумаги оформлю.

А после суда снова поедешь в солнечный Магадан или в другие не менее интересные места.

— Минутку, — спокойно произнес Миша, отстраняясь от уже протянувшего к нему руки оперативника. — Шторку отодвиньте, пожалуйста.

— Зачем? — опешил капитан.

— Так надо, — улыбнулся уголовник. — Для нашего полного взаимопонимания. Если мои доводы вас не убедят, я без проблем прогуляюсь в участок.

— Хорошо, — пожал плечами Гуменюк и резким движением, отбросил штору к стене.

Молодой человек, ярко выраженной семитской внешности, в строгом черном костюме, стоял напротив, и наблюдал за окном, облокотившись на капот белой волги. Он приветливо улыбнулся и помахал ладошкой озадаченному капитану.

— Это ещё что? — пробормотал оперативник.

— Не что, а кто, — ласково поправил милиционера уголовник. — Это Яков Израилевич Куперман, молодой адвокат, племянник и одновременно стажер у Исаака Моисеевича Френкеля. Знаете такого?

Гуменюк похолодел, замерев у окна.