Странная серая хмарь занимала место прежнего красивого изображения, словно его вытравили кислотой, стирая, смывая, уничтожая. Пронзительно неприятное зрелище, будто тебя ударили под дых, выбивая воздух. Так и стояла, рассматривая.

Рядом громко выругался принц. Думала, что выругался на грубом незнакомом языке. Просто такие каркающие слова с чувством можно говорить только для ругательств. Мне так казалось.

- Кхарова магия фейри! – с чувством продолжил уже понятно ругаться, поднимая руку.

Магия потекла с его руки, замазывая рисунок. Покрывая чем-то похожим на каменную крошку, изолируя, превращая в этакое декоративное панно.

  А после задернул штору, отрезая место с бывшей картиной младшего принца.

Невольно вспомнила, Ларен говорил, его картину не закрасить. Интересно, что вообще случилось? Проступит ли она снова? Или после использования портала магия иссякла? Но почему-то казалось, он отрезал портал таким способом после случившегося, не желая меня больше видеть. И стало так больно.

Неужели настолько к нему привязалась? Показательное отторжение заставляет чувствовать себя преданной. Острое разочарование, обида и понимание.

И все равно больно. Слишком сильно прочувствовала эмоция Ларена, чтобы успокоиться. Странная между нами получилась связь.

- Он представился шестым, вашим братом. И кричал, что ваша мать погибла по вине отца, - зачем-то рассказала, скупо передавая события, которым к несчастью стала свидетелем.

Хотелось забыть, напрочь вырвать из памяти, но понимала, не получится. Эта гадость останется со мной, отравляя, в который раз демонстрируя, как мерзко бывает в жизни Правящих. После всего этого можно верить в хорошее?

- Не мою, у нас разные матери, - словно обдавая меня холодом, ледяным тоном ответил пятый.

Поясняя, приоткрывая очередную страницу семейных проблем Правящих. От которых меня из без того уже воротило, так нахлебалась. – Он искренне считал, что любит ее. Поспешив официально признать своей, как только стал свободен от моей матери. У них был договорной брак…

Казалось, его голосом можно моря на всю глубину замораживать, так он звучал, остужая в абсолютный ноль. Не зря почудилось, они с Лареном недолюбливают друг друга. Разные матери, любимая - не любимая, живая – мертвая.

Вот как это было, когда Видящий назвал мать седьмого своей.

Ведь за скупыми словами о свободе правителя для новой жены скрывается трагедия. Мать Инейлейрана тоже умерла, давая свободу для нового брака. Не столь желанная, как новая жена, всего лишь договорная. Как же мерзко, словно выпачкалась в грязи. И зачем мне чужие драмы? Живите в гадюшнике сами, отказываюсь в этом участвовать!

- Намеченную встречу с Видящим случившееся не отменяет, - скупо бесстрастно произнес, прежде, чем наконец оставить меня в покое.