Я, привыкнув, что никакой напасти ждать от него не приходится, обращал на это внимание лишь в связи с тем, когда требовалось научить его очередному фокусу. Это была либо команда, что-то принести, или — с появлением Наты! — привести девушку. Он несся к ней, и, хватаясь зубами за штаны, упирался всеми лапами в бетонный пол, стараясь вытащить ее к выходу. Угар ни разу никого из нас не укусил — даже в шутку. Хотя его клыки могли сделать честь и взрослой собаке. Я посматривал на шкуру, лежащую теперь на полу, возле постели Наты, и вспоминал, каких размеров достигла его мамаша…

Женщина, хоть и совсем юная — это всегда женщина. Вот и сейчас, Ната взяла все заботы по дому на себя, кроме разве что тех, что всегда и повсюду были прерогативой мужчин — вроде колки дров. Или, пополнения запасов воды — они в бочке таяли на глазах. Она наводила чистоту старательно и с таким усердием, что мне приходилось по нескольку раз в день выходить с пустыми ведрами к ручью. Неприкосновенной оставалась лишь та вода, которая хранилась во второй емкости — для питья. Разумеется, еще оставалось огромное количество всяких напитков в жестяных банках — но их я предпочитал до поры не вскрывать, приберегая на крайний случай.

Мы скроили — и я помог ей сшить! — несколько рубашек, типа тех, что смастерил для себя. С прорезями для головы и длинными рукавами. Собственно, большей частью я лишь торчал рядом и пытался давать советы. Она рукодельничала куда лучше меня, и, в итоге, ее рубашки оказались настолько качественнее, что, не оставалось ничего иного, как попросить ее заодно перешить и мои. Зато анорак для Наты — теплую куртку мехом внутрь — сшил самостоятельно. Набив руку за прошлые опыты, сделал все быстро, за два вечера. Теперь девушка могла выходить со мной за пределы подвала, не боясь замерзнуть. Куртка ей очень понравилась, и, в благодарность, она чмокнула меня в щеку… А потом печально заявила, что щетина — не украшение для настоящего мужчины. Пришлось, горестно вздохнув, отправляться к осколку зеркала и там долго скоблить подбородок и щеки одним из драгоценных лезвий. При скорости, с какой росла борода, мне грозило ежедневное бритье или уничижительный взгляд юного создания, не желающего выносить мой неряшливый вид. Собственно, девушка требовала не так много — и я, сознавая ее правоту, старался выглядеть достойно…

Ната тоже многое умела — кроме изготовления кофе из корней одуванчиков. К моему вящему удивлению, она знала, как разжечь костер практически на ветру, что получалось у меня далеко не всегда. Умела очистить воду от грязи, выпарить мыло из золы и жира, сварить кашу, сложить шалаш — скаутские навыки, про которые она упомянула, оказались вбиты в нее крепко.