Вообще, казалось, что она, невысокая и хрупкая на вид, на самом деле высечена из камня. Она передвигала ноги, стиснув зубы, и изо всех сил старалась не быть для меня обузой. И, именно тогда, дожидаясь ее где-нибудь, на очередном подъеме, смотря на бредущую устало фигурку, я мрачнел, вспоминая о судьбе тех, кто в эти дни оказался так далеко от меня… Моя собственная семья. Я уехал от них на несколько тысяч километров. Что с ними, живы ли они, смогли ли они спастись, если в тех, столь далеких от этих мест, краях, тоже пронеслась, уничтожающая все, подземная волна? Прошлые месяцы я отгонял от себя подобные мысли, понимая их логический исход. Но то, что я встретил, или, вернее, нашел Нату, неожиданно подняло целую бурю в голове, внушив еле теплящуюся, призрачную надежду…

За день до конца пути нас встретил щенок. Он с такой неуемной радостью, с таким напором бросился ко мне из-за встречного холма, что я не успел опомниться, как был сбит с ног. Пес крутился и прыгал вокруг, заливая всю округу восторженным лаем пополам с визгом, тыкался мордой в ладони и путался в ногах, всем видом показывая, как он рад встрече и тому, что он теперь не один.

Ната присела на корточки, и щенок немедленно подбежал и лизнул ее в нос.

— Как угорелый… — тихо и устало произнесла она. — Он твой?

Я пожал плечами:

— Я его нашел… Как и тебя. Наверное, теперь мой.

— Я тоже… Найденыш. И, твоя? — Ната как-то напряглась и странно посмотрела на меня, сразу спрятав глаза от моего недоумевающего взора.

— О чем ты?

Она неопределенно качнула головой, и, переведя разговор, улыбнулась вновь налетевшему на нее щенку:

— Как его зовут?

— Можешь смеяться, но я не знаю. Все собирался, да так и не придумал имя. Не хватило воображения, наверное. Если хочешь, назови его сама.

Ната погладила щенка за ухом, и тот вдруг недовольно рявкнул.

— Смотри! — она прижала щенка к земле, и, преодолев его сопротивление, развела пальцами густую шерсть. — У него бок подпален!

Я похолодел. Уходя в поход, я забыл погасить два светильника, и теперь сразу представил, что вместо долгожданного отдыха нас встретит пожарище… Но тут же пришла мысль, что подвал не может загореться — он весь из бетона, а светильники находились далеко от деревянных ящиков и всего, что могло воспламениться. Скорее всего, щенок просто сбил какой-нибудь из них, и, при этом, обжегся. Но как? Он очень аккуратно относился ко всему, что могло его оцарапать или обжечь — после того, как один раз полез любопытной мордашкой к свечке и попробовал лизнуть огонек.

— Какой он худой… Так долго ждать хозяина. Что же он ел все это время? Но… у него рана на шее!

Ната тревожно посмотрела на меня.