Даже через черную пелену было видно, как вдалеке, словно кроваво-красными, жуткими ножами, прорезаются рваные раны в общей массе облаков. Оттуда доносились страшные раскаты грома.

— Словно, в Тот день…

Мы обернулись лицо к лицу, не сговариваясь.

— Молний не помню.

— Шум такой же!

Я обнял Нату, пряча девушку в своих руках. Она ткнулась носом в грудь, но быстро развернулась — не взирая, на испуг, хотела увидеть все, что приготовило нам взбесившееся небо! А зрелище предназначалось не для слабонервных! Молнии заполонили буквально все, с диким свистом вонзаясь в землю, как далеко, так и совсем в опасной близости от нас.

От ярчайших разрядов воздух наполнился каким-то непередаваемым свойством, одновременно возбуждающим и будто пронзающем насквозь наши легкие. Мы вдыхали его и, с каждым глотком страх уходил, уступая место необъяснимой уверенности, или даже — решимости! — словно подверглись действию наркотика."

"После очередного, вероятно, самого мощного удара, земля под ногами вздрогнула, мы, потеряв равновесие, одновременно упали на колени. Угар взвыл, цепляясь лапами за камни — он съезжал в неожиданно возникшую расщелину! Одним рывком оттолкнув Нату, я бросился к псу.

Успев ухватить его за холку, другой рукой вбил меж кусками плит топор, пользуясь им как ледорубом. Вес пса, давно превысивший все мыслимые величины, заставил меня напрячь все силы…

— Ната!

Девушка, до сих пор, будто, не понимая всей трагичности ситуации, будто очнулась. Она тоже бросилась к нам, и я был вынужден ей крикнуть:

— Назад! Тоже сползешь… Меня! Меня обвязывай!

Ната, сообразив, что от нее требуется, ловко набросила петлю и привязала другой конец, к торчавшей из земли, рельсе.

Освободив руку от топора, я ухватился обоими за шерсть Угара и, сам взвыв от напряжения, потащил его от края ямы. Ната, вцепившись в канат, помогала по мере всех своих возможностей…

Оказавшись на безопасном расстоянии, я посмотрел на ладони — кожа окровавилась, а пальцы никак не могли разогнуться. Угар, спасенный от неминуемой гибели, благодарно лизнул руку.

Толчки прекратились внезапно, а затем исчезли и молнии. Только темные тучи, прильнувшие к земле, казалось вплотную, источали сильный туман и пронизывающий холод.

— Посмотри наверх! Посмотри!

Ната так вскинулась, что я с тревогой поднял глаза — что там опять уготовлено? Не веря своим глазам, протянул раненые ладони… С неба падал снег! Не грязные, липкие, неприятные капли той взвеси, что падала на протяжении стольких месяцев, а настоящий, чистый и белый снег! Даже при том скудном освещении, мы могли увидеть его чистоту!

— Не может быть!

— Снег! Снег! Настоящий! Это ведь снег, Дар! Это не грязь! Ты понимаешь? Это снег! — Ната радовалась, словно увидела такое чудо впервые.