Я очень надеялся, что он не понадобится, но мало ли… К каждому принайтовлен груз — тяжелый камень, для того, чтобы веревки не трепыхались вдоль всего обрыва. И под толстый, и под тонкий, на месте сгиба, подложены шкуры крыс — моя страховка, предотвращающая перетирание. Оба намертво привязаны к бетонной плите, лежавшей, шагах в двадцати от края Провала. Сдвинуть ее с места невозможно даже краном — лишь край плиты выступал под целой грудой земли и прочего строительного мусора — последствия падения многоэтажного дома. Все канаты проверены, за пояс заткнута дополнительная пара перчаток — если протрутся первые. Увы, я не имел возможности просто отталкиваться от стены, как это делают альпинисты — для этого нужно обладать настоящим снаряжением. Да и подъем, потом, по гладкому концу, был бы просто не осуществим. Я еще раз посмотрел на место, выбранное для спуска — по сравнению с тянущейся кромкой всего обрыва, вроде, самое подходящее. Но, даже здесь, находясь много ниже поверхности города, среди сплошных камней, где недавно текла вода, смотреть вниз было просто муторно… Наверное, весь обрыв достигал высоты не меньше двухсот метров. По крайней мере, некоторый запас каната, который я предварительно измерял на всю ширину маха рук, еще оставался. Общая длина выражалась в двести тридцать четыре таких вот, маха… Еще раз, проверив узлы на плите, я закрепил снаряжение на спине, затушил остатки костра и сделал глоток коньяка, пересиливая все более подступающий страх… Все готово."

"И я решился… В том, что спуск будет нелегким, убедился через несколько минут, после того как перекинул ногу вниз. Через полчаса пот стал лить градом, спину оттягивал мешок, и я сквозь зубы ругал себя за то, что не догадался спустить его на веревке заранее. Почти отвесная, практически не имеющая выступов, стена обрыва маячила перед глазами. Я видел, как безрассудна и опасна моя задача — в любой момент, сверху мог отвалиться огромный пласт, или, просто большой кусок, способный без труда сорвать меня с веревки. Кое-где, следы таких отслоений виднелись внутри стены — как проплешины, на общем фоне. Было странно видеть, как земля, словно слоеный пирог, меняется по мере погружения. Вначале, пять-семь метров, она была смешана со всяким мусором — торчали обломки окон и остовы легковых машин, согнутые фонарные столбы, даже спинки кроватей… Потом стена начала светлеть — это уже пошла глина. Потом еще светлее — я коснулся, и под пальцами оказались крупинки песка. Далее опять глина, но гораздо темнее первого слоя. Потом, вообще непонятно что — все закаменело и застыло, а я уже настолько устал, что перестал обращать внимание. Временами отдыхал, повиснув на петлях — и сам себя хвалил за предусмотрительность.