Антон

Входная группа пока не оформлена, но уже сейчас понятно, что здесь будет просторно и светло. По заверениям застройщика, на ресепшен всегда будет присутствовать менеджер. Что-то вроде консьержки, но по-модному.

С интересом осматриваюсь в уже полностью отремонтированном подъезде. Он с высокими потолками, оштукатуренными стенами и полнейшим отсутствием кладовых или закутков для сваливания ненужных вещей. На полу – мраморная плитка.

Я, конечно, здесь уже был, но сейчас стараюсь смотреть на все глазами Еси.

Горю идеей, чтобы ей здесь понравилось. Я не миллиардер, не самый лучший и порядочный человек и не гений какой-нибудь, но для нее хочется быть особенным. Глупо, наверное. И самонадеянно.

Легонько подтолкнув за талию в кабину, спрашиваю:

– Любимая цифра, Фюрер?

– М-м… Пять, – обворожительно улыбается она.

Прислонившись плечом к стенке лифта, приподнимаю брови и киваю на электронное табло.

– Тогда жми скорее.

Светлые, раскосые глаза загораются удивленным восторгом, как на шоу фокусника в цирке. Нежно-розовые губы расплываются в сладкой улыбке.

– Серьезно, Антон?

– У Педагоговны другого любимого числа быть не может. Так и думал.

Еся хмурится. Не злится на то, как ее называю. Скорее, специально всем видом выказывает недовольство. Обожаю эту нашу игру. В штанах сирена звенит.

– Направо, – командую, когда выходим из лифта.

Придерживаю тяжелую дверь, которая ведет в холл. Здесь тоже светло, тихо и пахнет мебельным магазином.

– В этом доме есть мусоропровод, Антон?

– Нет.

Она кивает. Строго так получается. Как училка, короче. Хрен разберешь. То ли довольная, то ли перспектива всю жизнь (а меньшее я не рассматриваю) таскать полные пакеты в сторону мусорки, Есю не прельщает.

Останавливаюсь рядом со сто семьдесят пятой квартирой и киваю на серую металлическую дверь.

– Я волнуюсь, – признается она тихо.

– Все хорошо будет!.. Максимум вынесешь мне мозг. Я привыкший.

Обнимаю Ясю со спины и целую в горящую щеку, разглядывая серебристую ручку и такого же цвета замочные скважины.

– Надо было Искорку с Васькой взять. Вроде ведь положено, – говорит Фюрер.

Поворачивает голову, и мы сталкиваемся взглядами. Ее – теплый и вопросительный. Мой – охеревающий от такого варварского предложения.

– Хотя нет, Антон…

– Да щас, блядь!

В голос произносим. Потом смеемся оба.

Зарываюсь в тепло шелковистой шеи и прижимаюсь к своей женщине посильнее. Развязываю пояс на шубе и проникаю руками под нее.

Обхватив ладонями низ чуть выпирающего животика, прошу:

– Достань-ка ключи. В джинсах…

– Ага, – она быстро выкупает мой подлый замысел. – Давай-ка сам, Огнев.

– Я не могу, – хриплю, тормозя смех. – У меня руки заняты.

– Ага… Да ладно?

– Угу… Я детей держу. Давай быстрее, Фюрер… – тороплю.