Мои глаза горят так, что стыдно становится. Щеки ярко полыхают. Сердце в предвкушении стучит о ребра. Невропатолог тут не поможет. Может, лучше к кардиологу?

– И что у тебя сегодня с губами, коллега? – не унимается она. –  С ветром целовалась?

«Ага, с огнем…» – думаю, подхватывая объемную сумку с тетрадками.

Быстро попрощавшись с Леной, стараюсь сдерживаться, чтобы не торопиться. Каблуки нетерпеливо отстукивают каждый шаг. Спускаюсь на первый этаж и направляюсь к выходу. На улице вздрагиваю от внезапного порыва ветра.

Похолодало к вечеру.

Антон же выбирается из машины в серой футболке и голубых джинсах, плотно облегающих стройные ноги, и идет прямо ко мне. Выглядит так, будто хорошенько выспался и перезагрузился.

– И снова здравствуйте, – гремит он, по-хозяйски отбирая у меня сумку. – Много двоек принесла, Фюрер?

– Ан-тон, – с улыбкой закатываю глаза, садясь в автомобиль.

Боже, Есения, откуда эти подростковые интонации с придыханием?..

С интересом наблюдаю, как он обегает капот и запрыгивает внутрь. Сбивает своей мужской энергетикой. Воздуха становится меньше.

– Я забронировал столик в «Марио», – подмигивает мне, заводя двигатель.

– Отлично, – бурчу, внутренне замирая.

Мои дрожащие пальцы выдают странное волнение, которое тут же охватывает тело. «Марио» – самый известный ресторан в городе. Шанс встретить там знакомых – примерно сто из ста.

– Я пошутил, не бронировал я столик, – резко усмехается Антон. – Расслабься уже…

Благодарно на него посмотрев, откидываюсь на спинку сиденья и пытаюсь успокоиться. Неловко становится. Вроде бы мы ничего и никому не должны, но под кожу закрадывается мерзкий червячок из чувства вины.

Что ж так все сложно?..

– Если ты не против, у меня поужинаем, Еся…

– Боже… А ты, оказывается, знаешь, как меня зовут?

– Я кончил в тебя три раза, – произносит так, будто мы обсуждаем что-то обыденное, вроде погоды на улицы. – Конечно, я знаю твое имя, Еся, – повторяет бархатистым тембром, уверенно кладя широкую ладонь на мое колено.

Ласково его оглаживает.

Наглость – второе счастье, а для Огнева и первое тоже.

– На этот счет можешь не заморачиваться, Антон, – скромно пожимаю плечами и скидываю его «лопату» со своей ноги. – У меня неблагоприятный период для зачатия. И вообще, скоро месячные…

Тут же округляю глаза от собственной откровенности. Еще пару недель назад я бы с ним не поздоровалась при встрече, а сейчас делюсь информацией о своем капризном цикле.

– Принято, Фюрер, – он снова покровительственно накрывает колено рукой.

Где-то на пятый раз мне надоедает отмахиваться от нее, как от назойливой мухи, поэтому сжимаю губы и стоически стараюсь не реагировать на ласку.

Антон паркуется рядом с газоном у подъезда.