Оказаться обнаженным, да еще и с лютым утренним стояком перед любимой женщиной своего товарища – это неловкость максимального уровня. Стесняться мне нечего, но все же…

Было глупо. А еще возбуждающе, черт возьми. С катушек чуть не съехал. Есения Алгебровна тоже возбудилась. Платья она обычно носит свободные, но в ванной в то утро я все рассмотрел.

Там и сиськи что надо, и талия. И задница аккуратная, как люблю.

«САНЯ ДОЛБОЯЩЕР!» – снова проносится в моей голове бегущей строкой.

– А почему ты без своей подружки? – спрашивает Файер язвительно. – Я думала, вы теперь вместе везде ходите, Саш. И домой, и на улицу, и в «Бургер Кинг»…

Я прячу улыбку, опуская голову. Сучка!

– Зая, ну хватит, – удрученно просит Саня. – Антоха мне помочь вызвался.

Он боится, что ты ему уши отгрызешь и в зад вставишь, Зая Терминаторовна!..

Опершись плечом о стену, пока бывшие обмениваются утренними любезностями, молча изучаю стройную невысокую фигурку в атласной белой пижаме.

В паху становится тесно.

И снова здравствуйте!

От греха подальше перемещаю взгляд на обстановку. Просторный коридор, двери из темного дерева, обои в теплых персиковых тонах, натяжные глянцевые потолки. На стенах картины в рамках, цветы. Вход в гостиную венчают тяжелые шторы – вот это лишнее.

Неплохой концлагерь у Санька. Уютный и чистый. Домашний. Я больше уважаю современные мотивы: минимализм, светлые оттенки и открытые пространства. Это тоже профдеформация, потому что так тушить легче. Но в набитой мебелью квартире Фюрера чувствую себя вполне сносно и безопасно, конечно, если комод, наполовину загораживающий проход, убрать.

– Вот, – резко открывает неЗая высокий, встроенный в стену шкаф. – Все твои вещи. Забирайте и уходите.

На меня украдкой поглядывает. Кулачки сжимает. Нервничает.

Сумок шесть. Все разных размеров. И гантели сверху.

Санек, понимая серьезность намерений Есении, срывается на бабские эмоции и начинает тарахтеть:

– Давай поговорим, Есь. Ты должна меня понять. Просто обязана. Это все досадная случайность. Я ничего такого не хотел. Ну, прости.

– Забирай свои шмотки и вали, – указывает на дверь училка.

Разъяренная, взъерошенная. Самый сок!..

Почесывая короткую бороду, продолжаю за ней наблюдать. Она зыркает на меня. Фыркает. Мол, че смотришь? Я пожимаю плечами и снова пялюсь.

Хочу и смотрю! Кто мне запретит?

– Зай. Выслушай меня, – продолжает ныть Саня. – Мы ведь три года вместе. Мы детей хотели.

Я удивленно на него смотрю. Серьезно, блядь?

– Вспомни, Есь, сколько хорошего у нас было. Ты. Я. Анапа. Помнишь… на пляже?

Училка краснеет так, что мне становится забавно.

А ты горячая штучка, Есения Педагоговна… В общественном месте прелюбодействовала.

– Заткнись, – цедит она экс-парню.

Остренький подбородок предательски дрожит.