Будто я тебя в десятом классе не помню! Такую всегда чушь несла! — Он скорчил смешную рожу и передразнил: — По выходным я люблю ходить в консервато-о-орию, на ко-о-онцерты по абонементу. А вечерами предпо-о-очитаю изучать тво-о-орчество Чехова-а… И личико всегда постное-постное!..

— Но я правда и в консерваторию ходила, — слабо улыбнулась Надя. — И Чехова читала.

— Ладно, Чехова! Луку Мудищева ты читала! А еще своими руками снимала порнуху! — продолжал веселиться он.

Надю аж передернуло:

— Ох, Дима, прекрати! Я не для того рассказала, чтоб ты насмешничал!

— Я и не насмешничаю! Я тебя реально зауважал! — парировал он.

 — Мне всегда, знаешь ли, нравились девушки с огоньком!..

— А я вот себя до сих пор ругаю, — погрустнела Надя. — Уже десять лет прошло, а все не пойму — как девчонки меня только на эту глупость развели?!

— Никто тебя не разводил. Сама пошла, — важно заключил Полуянов. — Потому что в тебе, Митрофанова, всегда дремала тщательно скрываемая сексуальность. И здоровый авантюризм.

— Дурость это, а не авантюризм, — пригвоздила она. Понизила голос и добавила: — И еще — подлость. Потому что Иван Адамович… он такой… нет, не беззащитный, конечно, но неприспособленный, что ли… А мы его так жестоко…

— Нашла кого жалеть! — фыркнул журналист.

 — Тоже хорош гусь. Мог бы, если приспичило, себе проститутку нанять и потребовать, чтобы она пришла в школьной форме. А щупать малолеток прямо в классе — это как-то не очень украшает.

— Да ладно, нашел малолетку! — скептически хмыкнула Надя.

— А как еще назвать ученицу восьмого класса? — возмутился журналист. — Или эта Леся в седьмом училась?

— Да какая разница, в каком! — фыркнула Надя. — Главное, оторвой она была еще той.

Я-то сначала удивлялась: почему все настолько гладко прошло? И урок точно в назначенное время состоялся. И свет очень кстати эта коза включила. И начала вопросы громко задавать, когда историку шорох послышался… А мне потом Ирка рассказала. Она с ней, оказывается, заранее договорилась.

Надя умолкла. Вздохнула.

— Не понял… — озадаченно произнес Дима. — Договорились? О чем?

— Да о спектакле. Леська на самом деле была развратницей еще той. Восьмиклассница — а уже на оптовый рынок бегала, чурок за небольшие деньги обслуживала.

Я имею в виду сексуально, — слегка смутилась Надя. И продолжила: — Ну а Ира Леське куда больше посулила, чем ей чурки за один раз платили, и аванс сразу дала. И еще больше обещала, когда удастся кино заснять. И Леся, — Надя снова усмехнулась, — с восторгом согласилась. Ирка — она сделки еще тогда, в одиннадцатом классе, умела заключать.

— Да… У вас не школа была, а прям бордель какой-то, — строго произнес Полуянов.

Однако глаза его улыбались.

— Ой, ладно, ангел ты мой! — нахмурилась Надя.