— Неплохой, конечно, но не больше «троечки». Неужели силикон нарастила? Или просто лифчик со вставками?»

Но обсуждать эту тему с Ириной не стала. Ей отчего-то вдруг стало жаль всю такую ослепительную Сладкову. Женской интуицией, шестым чувством Митрофанова поняла: на самом деле та сейчас ужасно нервничает. Хоть и кривит в презрительной насмешке губы, и отвечает на вопросы одноклассников свысока, и демонстративно растопыривает унизанные бриллиантами пальцы, а в душе все та же неуверенная в себе, измученная вопросом — что обо мне подумают? — школьница.

Ирина же поглядывала на Сладкову с неприкрытой злобой.

То ли с новой силой вспыхнула застарелая школьная ненависть, или обиделась на то, что ее собственный наряд и «БМВ» мгновенно померкли на фоне белоснежного балахона и лимузина Людмилы?"

"— Звезда. Как есть звезда, — презрительно дернула плечом Ишутина. Оставила Надю и быстрым шагом двинула к Ленке Коренковой и Степану.

Те триумфа Сладковой, похоже, даже не заметили. Продолжали сидеть за столом, и Елена сцеживала из своей водочной бутылки последние капли.

Надя понаблюдала, как Ишутина о чем-то горячо рассказывает, указывая рукой на Сладкову.

Как Елена, нимало не смущаясь присутствующих, громко выдыхает в ответ матерное слово. Как успокаивающе в разговор вступает Степан…

Митрофанова вздохнула. Зачем, интересно, Иришка заводит уже очень пьяную Ленку? Заскучала, захотелось скандала? Ну и очень глупо.

И она, постаравшись подавить прежние предубеждения, присоединилась к бывшим одноклассницам, обступившим Людмилу. Интересно знать, откуда на нее свалилось столь оглушительное, с бриллиантами и лимузинами, богатство?

А Сладкова своей наконец нагрянувшей популярностью явно упивалась.

Так и сыпала: Биарриц, Марбелья, шоколадное обертывание, медовый пилинг, Сваровски, Шанель, Маноло Бланик… Надя редко читала модные журналы, но даже с ее куцыми знаниями ей показалось: Сладкова не собственным опытом делится, а просто «Вог» цитирует к месту и не к месту. Но бывшие соученицы, обремененные детьми и хозяйством, видно, даже глянцевых журналов не читали — слушают разинув рты, задают почтительные вопросы. Один Сема Зыкин — ныне преуспевающий врач в частной клинике — смотрит на новоявленную звезду без пиетета.

Он-то и задал мучительно интересовавший Надежду вопрос:

— Ты лучше, Людка, скажи, где столько бабла намолотила? Я в своей клинике элитных блядей пользую — так и те скромнее. Неужели хватило пороху банк грабануть? Или дядя-миллионер наследство оставил?

— Во-первых, я, Сема, работаю… — с достоинством отвечала Людмила.

— Корректором? За три копейки в месяц? — насмешливо прищурился тот.

— А во-вторых, мой, как ты верно угадал, дядя входил в список «Форбса», — процедила Сладкова.