— Ты бросил свою женщину почти на полгода и теперь хочешь так просто залезть ей под юбку?

— Не просто залезть под юбку, а еще в трусики и вылизать твою сладкую девочку до нескольких оргазмов.

— Влад!

— Что, Влад?

— Прекрати!

Полина, скрестив руки, кружила по гостиной, постоянно останавливалась и грозно смотрела на мужчину. Влад шел следом, нагло улыбался, облизывал губы, отчего у девушки по коже бежали мурашки. Вот он снял пиджак и кинул его на диван, вот начал расстегивать верхние пуговицы рубашки.

Она не может просто так сдаться, она должна быть гордой и не позволять вот так просто соблазнить ее. Они явились спустя столько месяцев, Влад привез ее в этот дом и теперь пристает. Он, конечно, соблазнял и искушал ее изголодавшееся по мужским ласкам тело, когда нес на руках через весь парк, ее никто никогда не носил на руках, когда в машине сжимал ладонь. Гормоны шалили еще больше, а малыш именно сейчас совсем притих, словно специально сговорился с Владом.

Полина остановилась, глубоко вздохнула.

— Я сказала — нет! И убери от меня свои руки! Еще не понятно, кого ты там лапал все это время.

— Я наяривал свой член до посинения, кончал в душе и думал о твоих шикарных титьках и сладкой киске.

— Влад!

— Ты такая сексуальная, когда злишься, щеки горят, я вижу, как торчат соски, дай поцелую. И прекрати облизывать губы, у меня стоит с самого парка, как только увидел тебя.

— Я беременна. Мне противопоказан секс.

Полина врала, просто нагло врала. Но оно того стоило, лицо Влада изменилось, ей даже стало жалко его. Соболь застыл на месте, чистое страдание и недоумение сейчас было в его глазах. В душе Полина ликовала. Вот пусть ему так же будет плохо и хреново, как ей. Пусть страдает и думает нормальной головой.

— Так что ты будешь дальше наяривать свой стояк и любимые яйца еще три месяца. Если, конечно, это, правда, что я твоя женщина, и ты будешь ценить, уважать и принимать меня такую, какая есть.

— В смысле, нельзя секса? — до Влада только сейчас дошел смысл слов, как совсем недавно новость о том, что Полина беременна, которую надо было еще переварить.

— Вот так, нельзя и все. Это опасно для ребенка.

— Опасно? Опасно станет всем, если у меня не будет секса! Да быть того не может! Как так-то?

Влад стоял совершенно растерянный, рубашка расстегнута, была видна загорелая кожа и кубики пресса, а еще часть татуировки на груди. Полина старалась не рассмеяться. Ничего, пусть посидит на голодном пайке. Озабоченный. Но ей так нравился его темперамент, его напор. страсть и откровенность. Посмотрела в район паха, там отчетливо выделялся возбужденный член. Нет, она сама долго не протянет. Да и как представила, что Влад был с какой-то другой женщиной, в груди острой иглой заколола ревность.

— И вообще, тебе надо сдать анализы.