Капитан Саблин временами был в доску свой, ценил хорошую шутку и циничный настрой, но, будучи не в духе, мог и вспылить.

Время шло. Пустовой чуть не с ногами забрался в капот, что-то подкручивал там.

Этот район был освобожден больше месяца назад. Советская власть с триумфом вернулась сюда и стала насаждать прежние порядки. Но толку от этого пока было мало. Единственная дорога, связующая передовую с тыловым хаосом!.. Лучше бы ее привели в божеский вид.

Рабочие завершили свой нелегкий труд, испытали на прочность свежеиспеченные перила и побрели на другую сторону. Они оставили после себя гору стружки.

Алексей выбрался из машины, чтобы размять кости, снова в нетерпении посмотрел на часы. Его подчиненные тоже вылезли, закурили по второму разу. Странная штука безделье. Рука сама тянется к папиросе.

— Где мы, командир? — спросил Казначеев.

— А хрен его знает, — ответил Саблин. — Где-то на Смоленщине.

— Чудесный ответ, — восхитился Левторович. — Вчера были где-то на Рязанщине, а до этого где-то на Брянщине.

— На Берлинщину пойдем, — заявил Пустовой. — До нее сущая фигня осталась.

— Ты машину сначала почини, — огрызнулся Алексей.

По мосту прогремела грязная полуторка. В кузове сидели бабы с вилами. Усталые серые лица, платочки, какие-то невыразительные мины. Они провожали глазами офицеров непобедимой Красной армии. Одна из них подалась к другой, что-то прошептала ей на ухо. Обе внезапно рассмеялись, потом смутились, отвернулись.

— Ужас! — Казначеев передернул плечами. — Страшные как фугасный заряд. Понимаю, что жизнь в оккупации их не баловала. Бабы наши, советские. Но все равно не красавицы.

— А как насчет водки? — спросил Левторович.

— Да никак, — ответил Гена. — На такую посмотришь, сразу трезвеешь. Помнишь Нину Семеновну из санчасти? — Лицо Казначеева мигом обмякло, стало каким-то беззащитным, мечтательным. — Вот это баба! Без всякой водки красивая. Правда, смотреть на нее мало, — со вздохом заключил молодой офицер. — Потрогать хочется. А как, если она на полном попечении командира медсанбата майора Хромова?

Двигатель затарахтел и тут же замолк. Пустовой ругнулся. Старший лейтенант контрразведки СМЕРШ имел неоконченное техническое образование, занимался в ОСОАВИАХИМе автоделом. Поэтому в кругах людей, не сведущих в технике, он считался чуть ли не экспертом. Но сегодня у этого мастера что-то не ладилось.

Офицеры выстроились у него за спиной, задумчиво смотрели в разверзнутую пасть капота.

— Не фурычит аппарат, Вадим? — вкрадчиво спросил Левторович. — Плохо, товарищ старший лейтенант. Как же вы так? Срываете важное задание командования.

— Думаю, расстрел будет обязательным номером программы, — глубокомысленно проговорил Казначеев. — Чтобы в дальнейшем неповадно было.