Матерная песня сменилась хриплым стоном боли, а я надеялась, что всё-таки попала в брюшную аорту, и это его последние звуки, хотя в голове появилась крамольная мысль о контрольном выстреле в голову. Уже хотела повторно нажать на курок, как оружие выбили из рук, а я оказалась в крепких медвежьих объятиях.

Даниил, несмотря на мои яростные порывы вырваться и посмотреть в лица этих гавнюков, а, возможно, кого-то добить, держал мое тело до хруста в ребрах, пока я, спустя пару мгновений, не успокоилась. Отпуская меня, оставил лёгкий поцелуй в висок и отошёл, а я почти сразу очутилась в руках Артема.

Хватка друга была слабее в виду его ранений, поэтому, извернувшись, встала к нему спиной, а лицом к обществу. Прямо-таки сказочная избушка на курьих ножках!

Рядом с нами на полу валялся Костик, державшийся за свой живот, чуть дальше неподвижной кучкой — охранник, которого я застрелила, и ещё двое. Так вам и надо! Моя беспощадная душа требовала мести, чтоб посреди комнаты разгорелся адский пожар, поглотивший всю эту нечисть."

"Сморщив нос от смрада окружающего меня, наблюдала, как с разбитой физиономией господин Сафронов извивается и стонет в руках Пашки.

Его подельника Маркелова в отключке тащит Даниил, держа за ворот дорогого смокинга и оставляя небольшой кровавый след на полу, в ту самую боковую комнатку, откуда выводили Артёма. Дернулась пойти следом, чтоб и дальше насладиться этим шоу, но друг не пустил, усилив объятия. И откуда только силы берутся?!

— Артем, пусти меня! Я хочу это видеть, нет, я хочу сама его пристрелить! Я имею полное право! Пусти! — прокричала я, пытаясь освободиться, но не сдвинулась даже на миллиметр.

Никогда не задумывалась, насколько силён этот мужчина! Для меня Тёмыч был тем самым мальчишкой из соседнего дома: худенький, хлюпенький, но ужасно гордый и молчаливый, который никогда не оставит в беде.

— Нет, Селин, не надо! Ты сейчас ничего не понимаешь, а потом тебя накроет осознание происходящего. Ты же потом сама себя сожрешь от сожаления.

— Но, Артём, а как же Дан? — тихо спросила я, обмякнув в его руках.

— Он справится, не волнуйся. Он и раньше убивал. Селя, он боец, он медведь. Я все равно не смогу его остановить. Встать сейчас между ним и Маркеловым смерти подобно, я не собираюсь в любом случае.

Еще раз окинув взглядом комнату, вдруг почувствовала жуткую усталость и боль во всём теле. Провела рукой по шее, где саднило, там оказалась кровь. Этот гаденыш всё-таки успел меня порезать. Чувствовала, как адреналин покидает мое тело, и я сдуваюсь как воздушный шарик. Опустив голову, вижу, что платье порвано и в крови, руки в уже проступающих синяках. Блин, я как жертва группового изнасилования, хотя, по сути, я недалеко ушла от истины.