— М-м, вкусные какие! — похвалил он пончик. — Попробуй тоже.

— Вот спасибо!

— За что?

— Что разрешил мне поесть мой пончик!

— А, я думал, ты за ночь благодаришь.

Я замолчала и опустила глаза. Опять чувство стыда едва не заставило меня расплакаться прямо при нём. Что же мы натворили с ним?

— Эй, ну ты чего? — поднял он мой подбородок. — Не кори себя за то, что тебе было хорошо.

Я промолчала. Много ли Алекс понимает… Он жену свою, кажется, не любил. А у нас с Пашей всё же другая ситуация была. Вместо продолжения диалога он притянул меня к себе ближе и поцеловал губами в сахарной пудре со вкусом абрикосового джема…

Одним поцелуем Северов ограничиться не захотел, подхватил меня на руки, отложил пончик в сторону и понёс меня к кровати.

— Куда? — возмутилась я. — Я, вообще-то, есть хочу!

— А я — тебя! Ужас какой голодный.

— Какой ты голодный? Мы тут всю ночь с тобой… Не спали.

— Это было ночью.

Он опрокинул меня на постель и снова навалился сверху, как вчера. Мужские руки заползли под халат, раздвигая его в стороны…

— Ну, Паш, щекотно!

Наступила тишина. Алекс напрягся и замер, а затем медленно отпустил меня и сел на постели.

Его глаза смотрели в упор. В них бушевало разом сразу много не самых радужных эмоций… Я перестала улыбаться, мигом ощутив, как накалился добела воздух между нами в один миг.

— Что ты сказала? — переспросил он негромко.

Я задумалась и прокрутила в голове свою последнюю фразу.

И тут меня осенило. Боже, я назвала его именем мужа!

— Я… Ой. Извини, я не…

— Ты назвала меня его именем? — перебил Алекс так жёстко, что я просто забыла все слова в свою защиту. Да и какие слова сейчас бы меня оправдали?

— Я случайно…

Как же жалко прозвучала эта фраза — я и сама услышала! Лучше бы молчала… Алекса перекосило.

То ли от боли, то ли от отвращения, но черты его лица ожесточились, желваки ходили ходуном, губы превратились в одну сплошную линию. Я снова видела перед собой того, кого боялась. Я, ощущая исходящую от него сейчас опасность, села, подтянула к себе колени и вжалась в холодную спинку кровати.

— Я тут перед тобой и так и сяк, а ты… продолжаешь любить его? — спросил он разбитым на осколки голосом.

— Я не…

— Ты и в постели его вместо меня представляла? — снова не дал мне договорить Алекс.

— Я…

— Замолчи, — сказал он грубо и встал на ноги. — Ну вот что — мне всё это надоело. Нас всё время трое, что бы я ни делал. Как же ты меня разочаровала, Тая…

Он окинул меня таким пренебрежительным взглядом, какого раньше я не видела в свою сторону. В горле стоял ком, я готова была расплакаться здесь и сейчас. Северов встал и направился к выходу.

— Хочешь любить своего мужа — пожалуйста! — произнёс он уже у двери. — А я умываю руки. Больше я не стану мешать вашей идиллии. И… забудь всё, что я тебе сказал этой ночью.