— А ты любишь мою маму?

— Очень.

— Честно?

— Честно. Я люблю твою маму очень сильно. Я постараюсь сделать вас обеих счастливыми.

— И ты не будешь обижать маму, как папа? — почти прошептала она.

Этот её детский вопрос заставил моё сердце болезненно сжаться. Сколько я ещё не видел за закрытыми дверьми их спальни, пока она была замужем за Востровым? Однако ясно, что обращался он с ней как скот не первый раз, если даже ребёнок это ощущает и понимает.

— Ни в коем случае, — покачал я головой. — Твоя мама и так много чего пережила. Я буду её только любить и беречь. И тебя тоже.

— И ты не будешь маму бить?

— Бить? — свёл я брови вместе. Так и хотелось вернуться вниз и разбить его башку раз и навсегда. — Папа… бил маму?

— Да… Один раз. Перед тем, как она ушла. Потом она сильно плакала. И я тоже…

Я взял за плечи Ксюшу и повернул к себе. Смотрел в её зелёные глаза, которые снова напоминали мне о Тае.

— Я никогда не подниму руку на твою маму. На тебя тоже. Веришь мне?

— Да…

— Ты мне доверяешь?

— Да.

— Почему?

— Ты добрый. И красивый. Маме помогаешь…

Очень мило и трогательно. Невольно улыбнулся. Слова дочки Таи меня тронули, хоть я и не показал виду. Неужели у меня скоро будет и своя такая же милаха? Сложно в это поверить. Хотя почему своя — обе они наши. Ксюша не чужая тоже. Она дочь моей любимой женщины, а значит, тоже моя.

— Тогда давай собираться. Папа уедет и просил меня забрать тебя к себе уже сейчас. Вместе с Катей. А позже к нам приедет и твоя мама. Не будешь бояться?

— Не-а, — покачала она головой.

— У меня есть дома кот, Бегемот зовут. Хочешь, познакомлю тебя с ним?

— Ага, — в её глазах появился интерес.

— Любишь котов?

— Папа не разрешает завести котёнка, а мне так хочется…

— Ну, Бегемот уже не котёнок, но тоже весёлый.

— А завтра к маме поедем?

— Обязательно, — кивнул я. — Вечером, после сада. А сейчас собираемся и едем. Закажем дома огромную пиццу. Идёт?

— Да! — запрыгала девочка.

— Ты какую любишь?

— С помидорами!

— Отлично! Тогда я скажу сделать нам самую большую пиццу с самыми вкусными помидорами!

— Ура-а-а!

— Тогда вперёд — собираться!"

"Спустя примерно час мы уже спускались вниз с чемоданами и полностью одетые — кроме меня, потому что моё пальто так и осталось в кухне. Я вошёл туда, чтобы забрать свою вещь и позвать Пашу проводить дочь.

— Уже пьёшь? — спросил я, обнаружив его со стаканом в руке и с мутным взглядом. — Это тебе не поможет.

— Иди на хрен.

— Хм, — хмыкнул я, раздувая ноздри. Склонился над ним. — Благодари небеса, что здесь твой ребёнок – иначе я бы тебе череп уже раскроил. Надеюсь, что в камере твою спесь сотрут. Посмотрим, кого и как ты пошлёшь на зоне. — Потом выпрямился и добавил: — Иди попрощайся с ребёнком. Мы уезжаем.

Паша кое-как выполз из-за стола и дошёл до холла.