— Сейчас просто такие обстоятельства, милая, — гладила я ее по ручкам. — Мы с папой поссорились — так бывает. И не можем решить, как быть. Но скоро все закончится, обещаю.

— И вы снова будете жить вместе? — наивно спросила она, и я закусила до боли нижнюю губу, чтобы не рыдать.

— Нет, малыш, — решила я не лгать. Ксюша поймёт нас, пусть и не сейчас, но обманывать ребёнка я не стану. — Мы с папой разводимся. И будем жить раздельно.

По щекам Ксюши побежали новые слёзы. Я сняла пальто и сапоги, а потом потянула ее за руку к дивану. Села сама и усадила её к себе на колено.

— Это не страшно, — говорила я ей, слегка покачивая, чтобы успокоить. — Иногда мамы и папы принимают такое решение — жить раздельно. Так бывает. Ты привыкнешь. Будешь жить со мной, а с папой видеться, когда захочешь. Многие детки так и живут — что поделать. Это жизнь, и у нас все сложилось вот так. Мы с папой решили, что нас ждёт другое счастье — не друг с другом. Но зато у нас осталась ты — наша звёздочка, мы оба тебя очень любим и не позволим, чтобы ты так переживала. Все наладится, девочка моя… Всё наладится.

Мы ещё долго разговаривали.

Ксюша плакала, а я пыталась держать себя в руках и объяснить, что случилось у нас с папой и почему наша семья больше не семья. Слова подбирать было очень сложно, но объяснить ребёнку было необходимо. Не стала пугать её на ночь глядя и собирать чемоданы. Решила остаться ночевать здесь и уехать уже утром, а пока она спит, собрать необходимые вещи.

Постепенно я увела наш разговор в сторону успехов и интересов Ксюши, и спать она ложилась почти спокойная. Она засыпала в кровати, а я прилегла рядом, чтобы погладить её по длинным волосам, посмотреть, как она засыпает, послушать её дыхание.

Сама не заметила, как тоже уснула рядом с ней…

— Я не понял: ты что здесь делаешь?! — услышала я сквозь сон голос Паши.

***

Я бы хотела, чтобы это был лишь страшный сон, но нет… Голос был очень чёткий, а потом меня потрясли за плечо. Я открыла глаза и увидела над собой полное гнева лицо Паши.

— Пап… — проснулась и Ксюша, которая тоже испугалась его. — Мама тут… Случайно уснула.

— Всё нормально, милая, — натянуто ответил он ей, прожигая меня глазами. — Ты иди умывайся с Катей, собирайся к завтраку, а мы с твоей мамой пока поговорим.

В одном халате, лохматую, босую, удерживая меня за локоть, словно пойманного с поличным вора, он вывел меня в коридор. Меня трясло. Это больше не мой муж, а какое-то чудовище, от которого явно исходила угроза. Зря я вчера не увезла Ксюшу. Она плакала, и я хотела как лучше — увезти её утром, чтобы не пугать ещё больше. Катя ведь сказала, что он улетел в другой регион надолго…

Мы остановились возле лестницы. Паша практически швырнул меня к ней.

— Вали отсюда.