Только муж ей, кажется, дочь не отдаёт и даже не даёт ей видеться с девочкой. Тут любая бы загрустила.

Я поджал губы.

Вот козёл.

Значит, Тая от него ушла, и он ей мстит, лишая самого дорогого — ребёнка.

Больно за Таю. Но в то же время в душе снова зашевелилась надежда. Я могу ей помочь, и, возможно, она иначе посмотрит на меня…

***

ТАЯ.

— Ксюша! — позвала я дочь, как только она вышла из машины отца.

Я ждала их возле дома.

— Мама! — увидела меня девочка, распахнула такие же зелёные, как у меня, глаза и уже полетела ко мне, как пока ещё муж резко удержал Ксюшу за руку.

— Ну-ка, стой, — сказал он ей.

— Ну па-а-ап… — захныкал ребёнок. — Я к маме хочу! Мама! Мама!

— Паш, ну дай нам хотя бы пять минут поговорить, — попросила я, еле сдерживая слёзы. — Тебе же даже органы опеки уже сказали…

— Да плевать я хотел на эти органы опеки, ясно? Ты чё сюда притащилась опять? — уставился он злобно на меня, продолжая удерживать рыдающую дочь. — Я тебе говорил не ходить сюда и что дочь ты не увидишь."

"— Паш… Но ей нужна мама. Как ты так можешь? Я всё равно добьюсь своего. Она такая же твоя дочь, как и моя!

— Пошла вон отсюда, дрянь, — выплюнул он сквозь зубы.

— Иди дальше развлекайся со своим любовником. Никто не отдаст дочь такой аморальной матери, как ты.

По наставлению моего юриста я написала куда могла заявления — но пока мне мало что помогло. Паша всем в слезах практически рассказывает, как я ему подло изменила с его лучшим другом и сбежала, бросив дочь, а теперь вот якобы вспомнила о ней. Полиция также не смогла ничего добиться, кроме того, что я могу проживать на территории дома Паши, но я не хочу этого — Паша открыто мне угрожает, когда мы вдвоём.

Я просто боюсь. А органам опеки он обещает, что позволит мне увидеть дочь, но, когда я пытаюсь потребовать встречи, либо выдумывает предлоги этого не делать, либо гонит и угрожает, как сейчас…

— Паш, прекрати, — прикрыла я глаза, не удержав слёз. — Хотя бы не при Ксюшеньке. Ты прекрасно знаешь, что я пошла на это, чтобы спасти тебя.

—  Я всё равно тебя никогда не прощу. Катись отсюда и забудь дорогу к нашему дому. Дочери у тебя больше нет, дрянь. Пошли, Ксюша.

— Я к Баташову пойду, Паш!

— Да иди куда хочешь!

Он потянул, даже потащил упирающегося ребёнка к двери дома.

Я бежала за ними следом, но Паша не давал мне подойти.

— Ксюша, Ксюша… Зайка моя! Мама тебя любит, слышишь?

— Иди отсюда, сказал! Никто не отдаст тебе ребёнка — я нашёл твою карту, где ясно, что ты лечилась у психиатра, и показал её всем.

Паша так грубо пихнул меня, что я чуть не упала, но удержалась за перила на крыльце моего бывшего дома. Он завёл внутрь Ксюшу и захлопнул дверь перед моим носом. Из-за двери слышался детский плач, дочка звала меня, но Паша был непреклонен.