Для отражения советского наступления в Венгрию были брошены лучшие соединения Германий: 6-я танковая армия СС, вооруженная самыми лучшими танками. Во главе ее — лучший на тот момент немецкий танкист 3. Дитрих, кавалер Рыцарского креста с бриллиантами. В составе ударной группировки элита элит — Лейбштандарт «Адольф Гитлер», то есть личная гитлеровская дивизия СС. Красота: на черных пилотках с белым кантом — серебряные черепа, на рукавах по черному сукну — серебряная нашивка с именем фюрера.

Геббельс с немецкой аккуратностью фиксирует события: «На венгерском участке фронта обстановка принимает очень критический характер». «В Венгрии обстановка стала ужасной. Здесь мы оказались в серьезнейшем кризисе, который, как уже говорилось, чреват угрозой потери венгерского нефтедобывающего района». «Наши соединения войск СС показали себя очень неважно. Фюрер решил проучить войска СС. Гиммлер по его поручению вылетел в Венгрию, чтобы отобрать у этих частей нарукавные нашивки». «Войска СС в Венгрии не только не сумели осуществить собственное наступление, но и отступали, а частично даже разбежались». «Когда я представляю себе, как сейчас Гиммлер снимает шевроны у личного состава дивизий СС, у меня темнеет в глазах»."

"Читаю это со злорадством: наши неполноценные унтерменши, недочеловеки, высшей расе морду расквасили! И если удар в Венгрию — это проявление стратегической гениальности, то гениальность товарищем Сталиным проявлена. В нужный момент в нужном месте. Гениальный замысел на вершине — беспрекословное подчинение на всех нижестоящих ступенях. Операция великолепна и в замысле, и в исполнении. А все потому, что Сталин навел в армии и государстве такой порядок, которому завидует не только Геббельс, но и сам Гитлер. Запись 5 марта: «Фюрер прав, говоря, что… Сталин своевременно провел эту реформу и поэтому пользуется сейчас ее выгодами. Если такая реформа будет навязана нам сегодня нашими поражениями, то для окончательного успеха она слишком запоздала». Под реформой и Геббельс, и Гитлер понимают очищение армии путем расстрелов. 28 марта: «Я подробно излагаю фюреру мысль о том, что в 1934 году мы, к сожалению, упустили из виду необходимость реформирования Вермахта, хотя для этого у нас была возможность. То, что хотел Рем, было, по существу, правильно, разве что нельзя было допустить, чтобы это делал гомосексуалист и анархист. Был бы Рем психически нормальным человеком и цельной натурой, вероятно, 30 июня были бы расстреляны не несколько сотен офицеров СА, а несколько сотен генералов. На всем этом лежит печать глубокой трагедии, последствия которой мы ощущаем и сегодня. Тогда как раз был подходящий момент для революционизирования Рейхсвера.