Ведь до этого несколько недель я проникался другой стороной, где боль поглощала меня, грозясь свести с ума. Очень быстро все изменилось и боль отступилась разом, но подсознательно я все еще жду ее острых когтей.

Иногда я слышал раздраженное:

- Подожди меня здесь, мне в кустики надо.

Соня не понимала, что я настолько вовлечен в нее, что нет сил оставить ее одну даже на пять минут. Вся моя суть тянулась к ней, может поэтому я менялся, и уже в шкуре медведя стремился пойти за ней.

- Ты что извращенец? - гневно спрашивала Сонечка. - Я не буду пИсать при медведе. Иди к озеру, я скоро.

Приходилось буквально за шкирку себя оттаскивать в сторону и ведь тогда искренне не мог понять, а что такого. Мне нравится все, что она делает, даже когда пИсает, ругается, улыбается, ест, спит и вообще все.

Это теперь, когда ко мне вернулась адекватность, я понимаю Соню и ее возмущенные тирады. Тогда у меня случилась эйфория, своеобразный откат от долгого воздержания и невозможности сделать пару своей немедленно. Наконец-то я могу разумно мыслить и отпускать меня начало только день на десятый. А на двенадцатый я сделал ей предложение. Из подручных средств и найденной серебряной проволоки прямо при своей паре сделал ей простенькое и слегка кривенькое витое колечко. Отложив плоскогубцы, я тут же встал на колено и предложил стать моей подругой навеки или, по-человечески, выйти за меня замуж:

- Я отдаю тебе всего себя, вверяю душу, сердце и жизнь. Принимаешь ли ты, София, мой Дар?

Несколько минут тишины разорвали мое нутро бесконечное множество раз, но потом она негромко ответила, глядя в глаза:

- Я принимаю твой Дар, Константин. Я вверяю тебе свое сердце, душу и жизнь, я отдаю тебе всю себя. Примешь ли ты, Костя, мой Дар?

- Принимаю! - немедленно ответил я, целуя свою женщину в живот, раздевая ее.

- Что опять? - вновь возмущенные нотки преобладают в ее голосе. - Мы же только что несколько часов…

Продолжить я ей не даю, целую, заваливая на себя, помогая оседлать и насадиться. Она горячая, влажная, податливая. Идеальная. Моя.

София.

- Ну что, ты сделала своему Костику, ой, то есть Константину Николаевичу, массаж лингама? - громким заговорщическим шепотом спрашивает Лилия про интимный массаж мужчины и многозначительно играет бровями, при этом довольно улыбаясь.

Это первое, что я услышала, когда мы с девочками уединились в комнате. Маленькая Ясмина сладко сопела в кроватке.

Пока нас поздравляли с возвращением с Африканского континента, кормили вкусностями за фуршетным столом за малышкой приглядывала горничная, которая при нашем появлении, коротко улыбнувшись ушла.

Из зала нас увела неугомонная Лилия, подхватив Машу и меня под локоток. Маша была рада уйти, ведь чувствовала себя крайне неуютно в близком контакте с Валентином.